Куратор Тёмного факультета

Что делать будем? Если казначей отправлял и продолжает отправлять деньги псевдо-Алариасу, то прекратив это, заставим его дёргаться раньше времени. И Рострок пока ещё проверку не закончил. Если бить по бывшему ректору, то лучше обезопасив себя со всех сторон.

– Согласен. Ведь пока так и не выяснилось, кто его прикрывал все эти годы. Получается, что пока трогать казначея и менять привычную систему нельзя. Хотя бы до визита проверяющих из Совета по образованию.

Эми с досадой прикусила нижнюю губу. А потом зло прошипела:

– Из-за этого демонова псевдо- Алариаса мои студенты ещё долго не получат деньги, которые им причитались. Пока разбирательства, суд и прочая бюрократическая волокита...

– У меня есть одно предложение...

– Внимательно слушаю.

– Я подготовлю приказ об изменении передачи стипендии и покажу комиссии. Тем временем мы с Олли потихоньку займёмся ""денежными шкатулками"". Даже знаю, кто их зачаровывать будет.

Увидев, что я на него смотрю, казначей испуганно замычал и заëрзал на месте, пытаясь уползти подальше.

– Пожалуй, поддержу идею. Но деньги...

– Увы, начнут получать уже после перехода на прямые выплаты.

Эми тяжело вздохнула:

– Ладно, протянем как-нибудь. Не так много времени осталось. Главное, чтобы казначей не проболтался.

– Заклятие о неразглашении легко решит вопрос.

– Двойное!

– Согласен.

Когда мы повернулись к казначею, тот попросту упал в обморок. Видимо, чересчур впечатлился нашими ""воодушевленными"" лицами.

В правой руке Эми возник сумеречный хлыст, котрым она без малейшего сожаления ожгла казначея, оставив крохотную царапину на виске.

– Можете считать, ректор Рихтер, что со своей стороны я уже получила клятву о неразглашении. Ваша очередь.

Пока пришедший в себя казначей в ужасе таращился на нас обоих, я вкратце пояснял, что ему следует, а главное – чего не следует,  делать, попутно вкладывая нужные обороты, исключающие возможность ""обойти"" заклятие о неразглашении. Парочку подсказала Эми, внимательно слушающая каждое моë слово. После того, как под рубашкой казначея вспыхнула и погасла магическая печать, я убрал все путы и кляп. Казрейн так и остался лежать на полу.

– Пойдёмте, Адарнелия Эмильрин. Здесь нам делать больше нечего.

Наколдовав на дверях хранилища табличку ""Не входить"", я увлëк Эми в ближайший коридор и накрыл нас обоих чарами невидимости.

– Ты как?

Она прижалась щекой к моему жилету:

– Морально опустошена. Глен, как? Как ТАК можно ненавидеть Тёмных, чтобы издеваться над юными магами, обделять их всем, унижать, обкрадывать?!

Я обнял девушку и поцеловал в макушку:

– Не знаю, Эми, не знаю. Даже для меня это всё дико, за гранью человеческого. Если меня после проверки не уберут из Академии, продолжу наводить порядок.