Куратор Тёмного факультета

Золото, принесённое госпожой Мирхон, он забрал без лишних вопросов. Правда, вскоре вернулся с целой кипой бумаг, котрые мне предстояло подписать. Памятуя, как вольно привыкли служащие Академии обходиться с казёнными деньгами, пришлось несколько часов потратить на детальное изучение буквально каждой строчки. Казначей недовольно пыхтел и сопел, но молчал. Пререкаться со мной он не решился.

Вроде всё было ""чисто"", но некоторые пункты выглядели сомнительными. Пришлось под выдуманным предлогом отослать на время казначея, а самому сходить к Ростроку, чтобы дух взглянул на бумаги. Бегло пробежавшись взглядом, он набросал на отдельном листе несколько строчек и порекомендовал через неделю проверить исполнение, в крайнем случае, позвать его. Поблагодарив Рострока, в ответ получил лишь несколько взмахов рукой, дескать, не отвлекайте. Судя по фанатичному выражению лица, он снова наткнулся на что-то из ряда вон выходящее. Боюсь даже представить, что именно дух смог обнаружить. Жаль, что нельзя его оставить в Академии навсегда. Где бы найти такого же специалиста в бухгалтерию?

Уладив все нюансы с казначеем, я занялся составлением заказа на пошив недостающих комплектов студенческой формы и постельного белья. Собственно именно по этой причине не стал пускать делам ход, привлекая стражей, а земенил на штрафы и возмещение ущерба. Когда ещё расследование закончится, потом суд вынесет решение, а форма нужна уже сейчас.

Поручать Хендрику не стал, пусть освоится немного, потом можно будет полностью передать ему эту часть обязанностей. Оставалось дописать всего ничего, как дверь кабинета с грохотом распахнулась, явив Олли:

– Глен ты не поверишь!

Нет, всë-таки стоило его убрать из исключений."

"Глава 63. Кара"

"Мельком взглянув на меня, Олли спохватился и несколько раз приложился кулаком к косяку:

– Тук-тук-тук.

Ругаться на него было невозможно, поэтому я просто махнул рукой:

– Присаживайся уже и рассказывай.

Олли закрыл за собой дверь и активировал заклинание от прослушки.

– Значит так. Покинули повара и подавальщицы Академию нормальными. А вот в Миверн пришли уже... – он сделал театральную паузу.

– Не томи уже. Они что вернулись домой избитыми и весьма потрëпанными?

Олли фыркнул:

– Отнюдь. По домам они разошлись будучи чистыми, опрятными и даже выбритыми. Ну или у кого там что на лице было с растительностью изначально. Вот только сильно похудевшими, даже измождëнными и с некоторыми, кхм, отклонениями.

– Это какими же? – я отложил перьевую ручку в сторону.

На лице друга расплылась ехидно-зловещая улыбка:

– Они перестали есть мясо. Более того, при малейшем упоминании о нëм их теперь выворачивает. И от вида, и от запаха, и даже от намëка на это слово.