Мое темное желание (ЛП)

Фэрроу крепче сжала мою руку, побуждая меня продолжать.

— Сначала кровь лилась на меня, как поток. Но, в конце концов, она замедлилась до капель, время от времени брызгая мне на лицо. Я даже не помню последних слов отца. — Я сглотнул, зажмурив глаза, зная, что это не сотрет воспоминания, но желая этого. — В тот день шел дождь. Было так холодно, что папа, наверное, почувствовал это в своих костях, когда делал последний вдох.

Воздух с шумом покинул ее легкие.

Я знал, что она жалеет меня. Как и большинство людей. Именно поэтому я отказывался кому-либо рассказывать об этом. Даже психотерапевту, к которому меня отправила Селеста Айи, пока мне не исполнилось шестнадцать.

Даже Ромео и Оливер узнали о случившемся только из СМИ и от мамы.

Фэрроу прошептала, не отпуская моей руки:

— Водитель был пьян?

— Нет. — Я откинул голову на подголовник, вода просачивалась в мое тело сквозь промокшую одежду. — Это самое ужасное. Он вовсе не был пьян. Он не был злодеем. Просто переутомленный отец пятерых детей, который потянулся за кофе в подстаканник и потерял контроль над машиной.

Большой палец Фэрроу поглаживал тыльную сторону моей руки, совершая крошечные круговые движения.

Я сжал свободную руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь.

— Он превысил скорость, чтобы пораньше закончить последнюю работу. У его ребенка был сольный концерт. Он сразу же признал свою вину. А потом написал нам письмо с извинениями.

Мне пришло в голову, что Фэрроу тоже потеряла отца в результате несчастного случая. Я взглянул на нее, гадая, подействует ли на нее известие о смерти отца.

Я сразу же нашел ответ.

Ее глаза были прикованы ко мне, ее внимание было сосредоточено только на мне.

Я выпятил нижнюю губу.

— Дело так и не дошло до суда — он пошел на сделку с признанием вины. Его жене дали быстрый развод, чтобы она могла жить дальше и найти кого-то другого, кто позаботится о семье. Моя мать до сих пор платит за обучение детей.

Фэр спрятала лицо в ладонях.

— Господи.

Мне было интересно, изменило ли это ее отношение к Констанс.

При всех ее отрицательных чертах — а их было немало — мама не была ужасным человеком. Просто она глубоко заблуждалась, была скована горем и пыталась существовать без полного контроля над каждым аспектом своей и моей жизни.

— Я остался со всей этой яростью, и мне не на кого было ее направить. — Я уставился на свои колени. — И тогда я превратил свою ярость в чувство вины.

Я никогда раньше не говорил этих слов никому. Или вслух, если уж на то пошло. Правда о них пронзила мою грудь, как пуля.

Я так долго ничего не чувствовал, что с тех пор, как в моей жизни появилась Фэрроу, у меня началась сенсорная перегрузка. Она была живым доказательством того, что ангелы существуют в аду.

— Мне так жаль.