Мое темное желание (ЛП)

— Никаких отвратительных начинок

— Только ананас.

— Особенно не ананас.

— Ты всегда так жестко ведешь переговоры?

— Нет. — Он погрузил руки в огромную чашу для мытья. — Обычно я не веду переговоров. Я просто беру то, что хочу.

— А что не так с ананасом?

— Ничего. — Он провел полотенцем по ладони. — Просто пицца не является его естественной средой обитания.

— А что же тогда?

— Мусорный бак.

Грубо.

— Ну, мне это нравится, и ты собираешься меня приспособить.

Эта идея, казалось, ужаснула его.

— Почему?

— Потому что ты хочешь, чтобы я приспособилась к твоим двенадцати дюймам.

— Это не двенадцать дюймов.

— Но чертовски близко.

— Ты анатомически создана для того, чтобы толкать двенадцатифунтового человека, — заметил он.

— Ты анатомически создан, чтобы съесть бромелиевый цветок.

Он покачал головой.

— Это ужасно.

— Добро пожаловать в мир ухаживаний, Закари.

— У меня возникает соблазн сделать резкий разворот. — Зак нажал кнопку на приборной панели. — Натали. Закажи нам большую пиццу с ананасами.

— И сыра побольше, — прошептала я, привстав на край сиденья и забыв о необходимости соблюдать дистанцию.

В его челюсти дернулся мускул. Его нога оттолкнулась, отбросив мой стул на полфута назад.

Я надулась.

Он вздохнул, но добавил:

— И дополнительный сыр.

— Мистер Сан? — Натали вздохнула. — Вам… нужна помощь?

— Очевидно, — проворчал он. — За это я тебе и плачу.

— Я имею в виду, вы… вы в порядке?

Ага. Это было настолько невероятно.

— Отнюдь нет. — Он бесстрастно посмотрел на меня и вздохнул. — Кто я есть, Натали, так это киска.

На следующий день я потащила Зака на обед в консерваторию.

Мне всегда хотелось там поесть, но я решила, что ему нужно немного времени, чтобы отдохнуть после всего этого инцидента с ожогом и прикосновением Эйлин.

Мы ели поке-боулы. Салат вместо риса и дополнительный огурец для него. Прогресс.

На следующий день мы погрызли бранзино на балконе.

На этот раз он позволил мне накормить его жареным картофелем. Он хмурился и все время жаловался на жир.

Но перед самым окончанием трапезы я заметила, как он проглотил еще одну картофелину.

А на следующий день я приготовила нам обоим бань ми тхит нуонг, полив сэндвичи дополнительным домашним айоли. Я даже засунула в них паштет, когда он не смотрел.

Я бросила салфетку на свою пустую тарелку и откинулась на спинку кресла.

— Какое твое любимое произведение искусства?

— У меня его нет.

— Серьезно? — Я бумерангом взлетела вверх. — Ты собираешь столько произведений искусства, и ни одно не является твоим любимым?

— Нет. Не все нужно сравнивать с чем-то другим.

— Но… — Я нахмурилась. — У каждого есть любимое произведение искусства.

— Даже у тебя?

— Да. — Телефон-омар.

У отца была копия, которую я выпрашивала.