Мое темное желание (ЛП)

Туда-сюда.

Я собирался извергнуться.

Три дня.

Три гребаных дня.

Три дня с тех пор, как Фэрроу столкнулась со мной в сауне, заставив меня усомниться в собственном здравомыслии.

Три дня с тех пор, как я чувствовал, как ее возбуждение капает на мои пальцы, и разминал ее задницу — ее плоть, не сворачиваясь и не срываясь.

Три дня прошло с тех пор, как тугие стенки ее влажной киски зажали кончик моего члена внутри себя, сжимая его изо всех сил.

Каково будет трахать ее голышом?

Этот вопрос занимал все мои дни и пожирал ночи.

Я был одержимым мужчиной и не мог сосредоточиться ни на чем, кроме как на ее ощущениях.

Внезапно я не смог вспомнить, почему и когда человеческая кожа вызывала у меня отвращение. Я хотел ее на своей двадцать четыре на семь.

Это привело меня к следующей проблеме.

Фэрроу не проявляла никаких признаков того, что ее холодное плечо, которым она одаривала меня с того дня, стало теплее. Я жаждал любого признака жизни от нее. Любое доказательство того, что она хотела моих прикосновений так же сильно, как и я ее.

Поэтому я стал совершать длительные прогулки по саду орхидей, медитировать четыре раза в день вместо трех и бродить по коридорам своего особняка, словно привидение, в поисках ее следов.

Она была повсюду и в то же время нигде.

В случайной закуске на моем обеденном подносе, которая не менялась уже семнадцать лет.

В дополнительной простыне на моей кровати под пледом, когда температура упала со сменой сезона.

И в записях камер наблюдения в моем офисе, которые я проверял, чтобы убедиться, что она действительно пришла, чтобы сделать свой ход Го.

Удивительно, но она выполнила свою работу к моему удовлетворению.

Я перебрал всех горничных и вложил смехотворные средства в роботизированное оборудование для уборки, надеясь, что мне больше никогда не придется иметь дело с человеческой некомпетентностью.

Но под присмотром Фэрроу поместье никогда не выглядело лучше.

Проблема? Она переставляла вещи — и снова заставляла меня меняться.

Она ставила цветы в вазы. Переставила мебель с одного места на другое. Откинула все шторы, чтобы в дом проникал естественный свет.

Мне должно было казаться глупым, что она гордится тем, что превратила мой дом в дом. Что она ухмылялась про себя, когда переставляла вазу с фруктами на одном из моих кухонных островов или наклоняла картину под идеальным углом."

"Казалось, она полностью довольна тем, что избегает меня, в то время как я был на грани того, чтобы вцепиться когтями в свою кожу. Почему мы не разговаривали? Не дразнили друг друга? Не прикасались друг к другу?

Я был похож на ребенка, который только что понял, как ходить.

Мне хотелось делать это постоянно. Трогать ее волосы. Ее щеки. Ее сиськи. Ее киску.