Темное солнце

"

"— Боже мой, Ольгерд, я не хотела этого! Мадленка открыла глаза и слабо улыбнулась. Фон Мейссен вгляделся в ее лицо, затем резко выпрямился и обернулся к литвинке, стоявшей с выражением самого неподдельного отчаяния.

— Брось самострел, — приказал он ей.

В глубине у камина Доминик выплюнул кровавый сгусток и поднялся, держась одной рукой за стену. Анджелика покорно кивнула.

— Все, что ты хочешь, Ольгерд.

Она положила пустой самострел на пол, распрямилась и с улыбкой посмотрела на него. Слезы еще блестели в ее глазах.

Тебе не стоило делать этого, — бросил он ей.

Ты же знаешь меня. — Она кокетливо повела плечом. — Разве я могла иначе?

— Слушай ее, слушай, — прохрипел Доминик, издевательски ухмыляясь. — Я тоже… когда-то… слушал ее…

Удары в дверь участились.

— Ольгерд, она же никто, — сказала Анджелика. — Я же знаю, она ничего не значит для тебя, и не пытайся меня убедить, что это не так.

— Убей ее! — крикнул Август. — Убей эту гадину! Чего же ты ждешь?

— Действительно, — легко согласилась Анджелика, — чего? — Она улыбнулась и поглядела ему в лицо прямым, открытым взглядом. — Но ты ведь не сделаешь этого, правда? И я даже знаю, почему. Потому что ты любишь меня. Ты никогда не сможешь отказаться от меня, я знаю. — Даже ее ноздри трепетали торжеством. Крестоносец, опустив голову, чертил острием клинка на полу какие-то сложные фигуры. — Она не понимает тебя, Ольгерд, и не поймет так, как понимаю я. Ты и я… мы… это сложно объяснить. — Она заговорщицки улыбнулась. — Я знаю, ты приехал сюда вовсе не потому, что хотел спасти ее, а потому, что устал ждать смерти. Ты болен, но я сумею вылечить тебя, я смогу. Я знаю, как это сделать. — Потрясенный Август открыл рот. — Но она не должна нам мешать, Ольгерд, она лишняя. Мы должны избавиться от нее, ты и я. Убей ее. Считай это маленькой проверкой твоей великой любви. Если ты согласен, я вылечу тебя, и мы счастливо заживем вместе. Ты ведь согласен, не так ли?

Боэмунд фон Мейссен поднял голову. Он обернулся, поглядел на Мадленку, которая, придя в себя, внимательно слушала их разговор. Смертельная бледность разливалась по ее лицу.

— Ты права, Анджелика, — спокойно сказал он. — Я всегда любил тебя.

Литвинка выпрямилась. Глаза ее горели ярче звезд.

— Беда лишь в том, — спокойно продолжал рыцарь, — что это всегда давно кончилось. Прощай.

И прежде чем она успела вымолвить хоть слово, он притянул ее к себе, поцеловал в губы и, слегка оттолкнув от себя, одним легким движением перерезал ей горло.

Хрипя, Анджелика осела на пол. Она хваталась за рану, протягивала к нему окровавленные руки, но он уже отошел, даже не глядя на нее. Менее чем через минуту все было кончено.

— А-а-а! — дико закричал Доминик, неожиданно возникая за спиной рыцаря и бросаясь на него.