Темное солнце

Благосклонный читатель, отчего я не кинопленка? Тогда вместо того, чтобы пробегать глазами сухой отчет, состоящий из маловыразительных словес, как-то: «нанес удар, отбил, парировал, ранил, наступил, отбился, ушел в глухую оборону», вы имели бы цветное двигающееся изображение, где, во-первых, все было бы видно наилучшим образом, и, во-вторых, ничего не надо было объяснять. Средний план, план толпы, крупный план, кровь хлещет, боец отходит, шатается, опускается на одно колено, но не сдается. «Стоп! — кричит режиссер. — Черт возьми, кто впустил собаку в кадр?» (При ближайшем рассмотрении выяснится, что это не собака, а теленок.)

Черт возьми, почему я не Джон Ву?

Однако это только в кино схватки выходят такими яркими и динамичными, реальность же, увы, куда грубее и проще. Столкновение крестоносца и князя Августа было стремительным и жестоким. Рыцарь получил четыре раны, и кольчуга его была пробита насквозь. Август же отделался пустячным порезом головы, когда меч противника настиг его в самом начале схватки. В толпе зрителей Мадленка заметила двух монахов, которых она хорошо знала. Брат Киприан поник головой и, шевеля губами, перебирал четки. Он не хотел видеть, как убивают его товарища.

Крестоносец сделал неудачный выпад, и Август, предупредив его движение, ударил его острием в грудь. Боэмунд, качаясь, отошел назад. По кольчуге неправдоподобно красными струйками стекала кровь. Он воткнул меч в землю и опустился на одно колено, не выпуская рукояти. Он обессилел и, очевидно, уже не мог сопротивляться. Если бы Август в это мгновение приблизился к врагу, он мог бы спокойно убить его. Голова рыцаря опустилась, он смотрел в землю и, очевидно, потерял всякое представление о грозящей ему опасности. Август все еще медлил. Потом Боэмунд медленно повернул голову и увидел лицо Мадленки. Оно было искажено страданием, и в расширившихся глазах таилась такая мольба, какой он, вероятно, не встречал прежде ни у одного человеческого существа. Тень скользнула по измятой траве наискосок от Боэмунда — и в то же мгновение он, выхватив меч из земли, откатился в сторону и вскочил на ноги.

Отмечу, впрочем, что малая хроника аббатства бенедиктинцев решительно отметает мое объяснение происшедшего; на самом деле, пишет тамошний хронист, хитрый рыцарь, как и в прошлый раз, попросту притворялся, чтобы улучить миг и нанести решающий удар.

Август рубанул пустоту и едва успел повернуться лицом к Боэмунду, чтобы отразить его нападение. Забывшись, рыцарь слишком сильно ударил клинком по кольчуге, и меч сломался."

"Мадленка вскрикнула, но вряд ли что-то на свете могло остановить крестоносца теперь. Он выхватил мизерикордию, проскочил под мечом Августа, нанес ему молниеносный удар в бок, между застежками доспеха.