Темное солнце

Но у мужчины поперек колен лежал короткий меч, и Мадленка решила пока с казнью обождать.

Во-первых, ее ждало разочарование, ибо ее предположения не подтвердились. Мужчина перед ней вовсе не был рыцарем-крестоносцем; достаточно было взглянуть на его одежду, чтобы безошибочно определить, кто он такой. Это был обыкновенный бродяга, с виду лет сорока или около того. Нос бродяги был перебит, спереди не хватало половины зубов, и все же, несмотря на это, он постоянно ухмылялся. Мадленка настороженно посмотрела ему в глаза — глаза как глаза, темные и блестящие, словом, ничего особенного. Женщина, напялившая на себя мадленкино платье, отчего оно разошлось по швам, тоже была немолодая, грузная, с опухшим лицом. Рядом с ней стоял пузатый кувшин с вином.

«Убью обоих супостатов», — решила Мадленка, сопя носом. Любимого платья было до слез жалко, но людей, которым она своими руками вырыла вчера могилу, — еще жальче.

— Эй, хлопец! — крикнул щербатый. — Ты куда идешь? Заворачивай сюда!

Мадленка растянула губы, изображая улыбку. Меч на коленях супостата ей не нравился — но ведь, в конце концов, она тоже была вооружена.

— День добрый, христиане, — просипела она. В горле что-то словно застряло, и оттого слова выходили с трудом.

— Это уж точно, — подтвердил бродяга. А, Марта?

Он толкнул свою спутницу плечом, и женщина визгливо засмеялась. Она схватила кувшин вина, запрокинула голову, припала к горлышку и сделала большой глоток. (Мадленка все не отрывала глаз от платья.)

Ты кто таков? — деловито осведомился бродяга.

— Я — Михал, — сообщила Мадленка. Бродяга вопросительно вздернул брови, показывая, что это ему ни о чем не говорит. — Я из монастыря сбежал, — вдохновенно соврала Мадленка. Взгляд у бродяги был цепкий и очень пронзительный, — он, пожалуй, поправился ей еще меньше, чем обоюдоострый меч.

Что, плохо кормили? — посочувствовал бродяга.

— Голодом морили, — тут же нашлась Мадленка. А вы кто?

Прикусила язык, да было поздно. Однако бродяга ничего особенного в вопросе не усмотрел.

— Известно кто — нищие, — горько сказал он. — Это вот Марта, женка моя. Невенчанная, — зачем-то гордо сообщил он.

— А, — пробормотала Мадленка."

"Ты садись, чего стоять, — сказал бродяга. — Пешком небось весь путь шел?

Мадленка села на камень и почесала нос. Разговор принимал какой-то совершенно будничный оборот, и это ей до жути не нравилось.

— А вы откуда знаете? — спросила она с сомнением.

— Я ведь тоже монах беглый, Михал. А звать меня брат Иоанн.

Мадленка криво улыбнулась. Ну-ну. Знаю я, как тебя зовут, тать несчастный. И жизнь твоя на острие моего клинка будет.

— И хорошо нынче подают? — спросила она, косясь на платье. (Женщина сделала еще глоток, пролила вино, и на нежной ткани появились темные пятнышки.