Темное солнце

Осуществив план, который предложил рыцарь, они расстались; крестоносец поспешил к своим, а она скиталась, обменявшись предосторожности ради одеждой с одним юношей, пока ее не подобрали литовские купцы и из жалости не отвезли в Каменки. Туда же вломился и князь Август, который и привез ее сюда.

— Это все? — спросил епископ, когда Мадленка закончила и наступило молчание.

— Все, — сказала она, храбрясь.

— При убитой женщине, которую ты называешь самозванкой, — тихо заговорил епископ Флориан, — мы не нашли никакой записки. Имеешь ли ты что-либо сказать по этому поводу?

Мадленке потребовалось собрать все свое мужество, прежде чем она сумела ответить:

— Нет. Но она могла сжечь ее."

"— Возможно, — согласился епископ милостиво, — но возможно и другое объяснение: что ты все это выдумала. Теперь мы уже не можем проверить, взаправду ли тебя тогда ударили по голове или нет. — Мадленка насупилась. — Ни стрел, ни веревки тоже нет. Странно, не правда ли? Далее: на караван напали именно тогда, когда ты попросила мать-настоятельницу остановиться, чтобы, по твоим словам, проститься с братом. Это уже более чем странно, ты не находишь? — Мадленка молчала, стиснув челюсти, и была похожа на волчонка, которого ее дед как-то для забавы принес из лесу. — И еще: крестоносец, который, по твоим словам, должен быть мертв, на самом деле жив. Я видел его в Мальборке. Он показал мне труп, висящий на стене, и поклялся страшной клятвой, что это тебя он казнил. Как-то непонятно выходит, тебе не кажется? Ты говоришь, что он мертв, а он утверждает, что сам расправился с тобой. Некоторым может даже показаться, что вы покрываете друг друга. Ты ничего не хочешь мне сказать? Мадленка залилась слезами.

— Ах, бедный, бедный юноша, — сквозь всхлипывания твердила она. — Ведь это я виновата в его гибели! Наверное, тот изверг встретил его в моей одежде и принял за меня. Отче, я совершила великий грех, и мне нет прощения! Из-за меня пострадал ни в чем не повинный человек!

— Ну, будет, будет, — сказал епископ, смягчаясь. — Никто тебя ни в чем не винит. Странно еще вот что: один весьма надежный человек утверждает, что видел тебя в Мальборке, где ты, конечно же, никогда не была.

Мадленка шумно высморкалась. Носовые платки в то время уже существовали; их изобрел, между прочим, английский король Ричард II, тот самый, что так плохо кончил и о котором добросовестный м-р Шекспир написал довольно примечательную пьесу.

— Думаю, отче, — вполне искренне сказала она, — что если бы я — боже упаси! — вдруг оказалась в Мальборке, я бы вряд ли смогла об этом забыть. Впрочем, — шмыгая носом, добавила она, — вы, если не верите, вольны вызвать вашего надежного человека сюда, чтобы он не трепал без толку мое честное имя.