Темное солнце

"

"«Поскорее бы он простился, — подумала она, — а там я уже никогда его не увижу. Никогда… Ну и ладно. Сколько лет прожила без него, и после него проживу еще больше».

Мадленка храбрилась, но на душе у нее было грустно. Поскольку выяснилось, что поминки по Мадленке оказались, мягко говоря, преждевременными, решено было вернуться в Каменки и отпраздновать возвращение дочери. Литовский купец Ольгерд, когда его пригласили, стал было отнекиваться, но ксендз Белецкий пригрозил, что тогда будет считать его своим врагом, хуже какого-нибудь крестоносца. С тонкой улыбкой Ольгерд дал согласие, и Мадленка не могла надивиться его выдержке. Ксендз, слуги и семья Мадленки вышли из церкви и поспешили в Каменки. Ольгерд отправился собирать своих людей и сообщил им, что все пока идет хорошо и вскорости они поедут обратно в Мальборк.

— Я ничего не понял, — заявил глухонемой Филибер, убедившись, что все поляки ушли вперед. — Ты должен мне объяснить, Боэмунд, черт побери! Почему они все время называли Мишеля Мадлен?

— Потому что это никакой не Мишель, — отвечал фон Мейссен, усмехаясь. — Это Магдалена Соболевская, только в платье мальчика.

— Тьфу ты пропасть! — плюнул Филибер. — Но ведь ее же убили там, в лесу!

— Убили не ее, а ее брата, настоящего Михала Соболевского.

— Боэмунд? — А?

— Я совсем запутался. Так Мишель — это Мадлен?

— Совершенно верно, брат мой.

— Черт знает что такое! Как же это я ее не распознал, а?

— Не знаю, брат мой. Но подозреваю, что тебе с лихвой хватало твоих исповедей.

— Он надо мной издевается, честное слово!

— Тихо, Филибер: мы пришли. Посидим немного в гостях и уедем, хорошо? И не раскрывай рта.

— Мой рот не хуже твоего! — воинственно набычился анжуец. Но в этом, как и во многом другом, он был не совсем прав.

Глава четвертая,

в которой чудеса неожиданно заканчиваются

В Каменках Мадленка прежде всего отправилась переодеться. Так как, уезжая в монастырь, весь свой гардероб она увезла с собой, ей пришлось залезть в сундуки двойняшек, охотно ссудивших ей желтое, почти ненадеванное платье. Мадленка наскоро расчесала волосы, заплела их в две косы и уложила вокруг головы, после чего спустилась к гостям. «Ольгерд» уже три раза на ломаном, но вполне приличном польском поведал, как они нашли Мадленку где-то недалеко от Торна, куда она забрела по неведению.

Соболевские ахали и ужасались, а тощая Барбара, как заметила с некоторым раздражением Мадленка, устроилась совсем близко от синеглазого, подперев щеку рукой, и не сводила с него мечтательного взгляда. Как только появилась Мадленка, внимание переключилось на нее.