Темное солнце

 — Я об этом даже не подумала! А почему они не стали просто убивать меня? Зачем эти лишние два трупа?

— Возможно, самозванка так испугалась, что отказалась и дальше играть свою роль, а княгиня Гизела, вероятно, поняла, что здесь что-то нечисто. Ты ведь сама говорила, что она была очень привязана к самозванке и не отходила от нее. Дальше, я думаю, события должны были развиваться так: дурака Августа вызывают к матери, где лежат двое убитых и где находишься ты, он входит и, увидев мертвую мать, неминуемо убивает тебя. Яворские всегда были коротки на расправу.

— Он и в самом деле чуть меня не зарезал, — сказала Мадленка, ежась.

— Неважно, — сказал синеглазый. — Вопрос в том, управляют ли им или он всем заправляет.

— А ты как думаешь? — осмелев, спросила Мадленка.

— Дураками всегда управляют, — сказал синеглазый, подумав. — А князь Август — дурак. Это преступление задумал и осуществил кто-то очень умный, хитрый и изобретательный; он даже предусмотрел эту самозванку, невинную жертву, которая сваливает на нас всю вину.

— А зачем она вообще нужна? — спросила Мадленка. — Ведь это же опасно.

— Она нужна, — хладнокровно пояснил рыцарь, — чтобы отвести подозрение от человека, на которого оно бы неминуемо пало в первую очередь, если бы не она со своим жалостливым рассказом.

— Да, но почему она назвалась именно моим именем? — недоумевала Мадленка.

— Возможно, они были уверены, что ты мертва, — подумав, объявил синеглазый.

— С какой это стати? — рассердилась Мадленка.

— Сестра Урсула, — терпеливо пояснил Боэмунд. — Они могли перепутать тебя с ней. Кстати, наверное, поэтому они и не стали искать тебя, когда ты лежала в овраге. Заподозрили они неладное, когда обнаружили курган, а уж потом, когда из монастыря приехали за телами настоятельницы и монашенки, поняли, какую допустили оплошность.

— Вот мерзавцы! — проворчала Мадленка и присовокупила к вышесказанному кое-что из фон-ансбаховского фирменного словаря.

— Не богохульствуй, тебе это не к лицу, — одернул ее рыцарь. — Лучше опиши мне всех, кто был в караване с настоятельницей.

Мадленка подробно перечислила всех слуг, рассказала про занудную сестру Урсулу и описала все, что говорила и делала мать Евлалия во время пути. Рыцарь, присев на край кровати, слушал ее, потирая рукой подбородок.

— Все это вздор, — сказал он, когда Мадленка умолкла. — Слуги, возницы, монашенка — фу! Не обижайся, но из тех, кто там был, интерес могла представлять лишь мать-настоятельница. Остальных убили для того только, чтобы не осталось свидетелей. Вопрос: что такого было у матери-настоятельницы, за что она могла лишиться жизни?

— Да ничего у нее не было! — рассердилась Мадленка.