Тёмное прошлое. Пальмовый дневник каракала полиции

– Вы действительно умеете мастерски доклёвываться до зверей, – добавила я.

– Спасибо, полиции каракал, – он напыжился от гордости, – я же говорил, что Попочка не дурак.

– Попочка действительно не дурак, – подтвердила я. – Однако он обязан делиться со мной любой информацией, имеющей отношение к делу.

– Кто – он? – растерялся Попка.

– Ты.

– Полиция хочет присвоить себе мои лавры?

– Нет. Полиции не нужны лавры.

– Ты… предлагаешь мне работу Каракала Полиции Дальнего Редколесья? – его алые щёчки побледнели, а потом снова вспыхнули. – Ты хочешь, чтобы мы стали напарниками и вместе расследовали зверские преступления? – его хохолок от возбуждения ходил ходуном. – Да! Конечно! Я согласен! Я справлюсь! Попка обязательно справится! Попочка не дурак! Он хочет быть каракалом! – он раскинул крылья. – Я окрылён! Я немедленно приступаю!

Такого поворота я не ожидала. Пока я обдумывала, как повежливей отказать этой гиперактивной докучливой птице, буйволы и Лама со светлой мордой зааплодировали:

– Поздравляем с назначением! Успехов в карьере! Попка хороший!

– Извините, Попка. Вы неправильно меня поняли. Я не предлагала вам становиться моим напарником. Я хочу, чтобы моим напарником был гепард.

– Гепард?.. – его хохолок поник, крылья опустились. – Но Попочка не гепард. Попочка – попугайчик…

– Вот и я о том же. Я всего лишь имела в виду, что любую ценную информацию необходимо сообщать следствию. Таков закон, и он касается всех.

Попка молчал. Впервые в жизни я услышала, как Попка молчит.

Потом он развернулся и побрёл под палящим солнцем по взлётной поляне. Как будто забыл, что попугаи умеют летать.

– Какая жестокость, – сказал вожак «Аистиного клина». – А впрочем, в Дальнем Лесу меня предупредили о вашей жестокости.

– И кто же вас предупредил? – спросила я, всеми своими вибриссами и обеими кисточками на ушах предчувствуя ответ.

– Барсукот. Когда мы передали ему вашу записку, он сказал, что вы самая жестокая самка на свете. Он, кстати, тоже написал вам письмо. Вот, возьмите.

Я развернула увядший, пожухший буро-серый кленовый лист и прочла:

17:00

Хорошо. Я самая жестокая самка на свете. Потому что осталась здесь, чтобы раскрыть это дело. И к тому же я самый бездарный полиции каракал. Потому что у меня ничего не сходится. Вот теперь ещё сурикаты. Сурикаты и Медея – сообщники? В принципе, такое возможно. Сурикатка Безвольная Лапка и медоедка были дружны. Их детёныши, Медоедик и сурикатик Дрожащий Хвост, постоянно играли вместе.

О каком таком сурикатовом тёмном прошлом вещал Попка? Могла ли Безвольная Лапка мастерски выгрызть своими шатающимися от недостатка витаминов зубами или виртуозно выстрогать своими слабыми безвольными лапками фалькокоши? Может быть, и могла.