Темное настоящее

Юра на чай ему двадцать долларов дает: «Знай, как русские шикуют!» Но предпринимательской жилки у него не было! Когда пришла пора модернизировать производство и переходить с видеокассет на CD-диски, Юра воспротивился: «Зачем деньги зря на ветер кидать? Видеомагнитофоны еще сто лет служить будут, а проигрыватели CD-дисков когда еще рынок насытят?» Лев на свои деньги купил оборудование для записи дисков и продлил финансовую агонию зятька на несколько лет. Кстати… Кстати, характерный момент! Году так в 2000-м он с удивлением узнал, что диски с фильмами можно на компьютере смотреть. Тогда Юра спохватился, но было уже поздно! Компьютерные флешки отправили диски и кассеты на свалку истории. У Юры в этот критический момент не оказалось идей по развитию бизнеса и заначки не было, все спустил в «веселые» годы… Так, погоди, сейчас вспомню! В 2007 году они отправили дочку учиться за границу и на следующий год думали разойтись, но пожалели Льва и остались жить вместе. Правда, финансовую систему полностью изменили. После отъезда дочери у каждого из них был свой кошелек и некий общий фонд для оплаты обучения дочери, покупки продуктов и все такое. У Юры, довольно точно могу сказать, из доходов осталась лишь плата за аренду офисов в бывшем КБО. Все! Больше у него ничего не было. В свое время он не позаботился о финансовой подушке безопасности, о развитии других направлений бизнеса, о покупке акций или банковских депозитах и остался с носом! Тогда-то у него и возникла мысль продать или заложить в банке портрет Саддама Хусейна. Льву он объяснил свой план так: «Если случится самое худшее, то у нас с Лилей должен быть последний резерв, который мы используем в крайнем случае». «Самое худшее» – это смерть Карташова. Он был неизлечимо болен и знал, что скоро умрет, но относился к неизбежному философски: «Все когда-то там будем!» Льву шел восьмой десяток, но, на беду всем нам, закат его сопровождался психическими расстройствами. Он переживал, что сломал жизнь моей сестре, что умирает, кочуя из больницы в больницу, не видя неделями родных лиц. Кроме Юли, конечно. Она при первой возможности навещала его, но это было уже не то. Поезд ушел, пасьянс не сложился. В те минуты, когда на Льва накатывало чувство вины, он вел себя как наивный ребенок. Лиля добилась у него права на управление всеми активами. Она без зазрения совести продавала акции, принадлежащие Карташову, и на вырученные средства жила, ни в чем себе не отказывая. Юра уговорил Льва подарить ему портрет Хусейна и через иракских мошенников изготовить сертификат о его аукционной стоимости. Как только сертификат был у Борзых, он начал распространять слухи о заоблачной стоимости портрета.