На пятьдесят оттенков темнее

 – Ана, что такое? – Теперь он стоит прямо передо мной. – В чем дело?

Я трясу головой.

– Я тебе не гожусь.

– Что? – В его глазах появляется тревога. – Почему ты так считаешь? Как ты можешь так думать?

– Я не могу дать тебе все, что тебе нужно.

– Ты – все, что мне нужно.

– Просто я увидела тебя с ней… – Мой голос оборвался.

– Почему ты мучаешь меня? Дело не в тебе, Ана. Дело в ней. – Он прерывисто вдыхает воздух и снова проводит рукой по волосам. – В настоящий момент она очень больна.

– Но я почувствовала… то, что вас соединяет.

– Что? Нет. – Он тянет ко мне руку, а я инстинктивно делаю шаг назад. Его рука безвольно падает, он глядит на меня. Мне кажется, что он охвачен паникой.

– Ты уходишь? – шепчет он; его глаза полны страха.

Я молчу, пытаясь собрать мои разбежавшиеся мысли.

– Не надо, – умоляет он.

– Кристиан… я… – Что я пытаюсь сказать ему? Мне нужно время, чтобы все обдумать. – Дай мне время.

– Нет. Нет! – говорит он.

– Я…

Он обводит комнату безумным взглядом. Зачем? Ждет озарения? Вмешательства высшей силы? Я не знаю.

– Ты не можешь уйти, Ана. Я люблю тебя!

– Я тоже люблю тебя, Кристиан, просто…

– Нет… нет! – в отчаянии говорит он и хватается руками за голову.

– Кристиан…

– Нет, – шепчет он с расширенными в панике глазами и внезапно падает передо мной на колени и склоняет голову. Тяжело вздыхает и не шевелится.

Что?..

– Кристиан, что ты делаешь?

Он продолжает так стоять, не глядя на меня.

– Кристиан! Что ты делаешь? – повторяю я, почти кричу. Он не шевелится. – Кристиан, смотри на меня! – в панике приказываю я.

Он тут же поднимает голову и послушно смотрит на меня своими серыми глазами – почти безмятежно… с ожиданием.

Черт побери! Кристиан. Сабмиссив.

Глава 14

Кристиан на коленях у моих ног, не отрывающий от меня своих безжизненных серых глаз – самое ужасное зрелище в моей жизни. Лейла с ее пушкой не идет ни в какое сравнение. Я тотчас протрезвела, кровь отхлынула от моего лица, алкогольный дурман моментально рассеялся, его сменило жуткое ощущение обреченности, рока.

Я резко, со всхлипом вдыхаю. У меня шок. «Нет. Нет, это неправильно, очень неправильно и очень тревожно».

– Кристиан, пожалуйста, не делай так! Я не хочу.

Он по-прежнему пассивно смотрит на меня, не шевелится, ничего не говорит."

"«Да что ж такое! Мой бедный Пятьдесят». Мое сердце сжимается от тоски. Что я ему сделала? Из моих глаз брызнули слезы.

– Зачем ты это делаешь? Говори со мной, – шепчу я.

Он моргает.

– Что ты хочешь от меня услышать? – говорит он мягко, бесстрастно, и на секунду я испытываю облегчение, что он разговаривает… Но нет – не так, нет. Нет.

Слезы уже текут по моим щекам.