Еще темнее

Вот она склонила голову. Хочет меня. Ждет. Стоит на коленях в игровой комнате, спит в своей комнате, стоит на коленях возле стола, когда я работаю в кабинете. А теперь, вероятно, бродит по улицам Сиэтла, замерзшая, одинокая, сумасшедшая.

Может, мне тревожно оттого, что Ана согласилась у меня жить.

Я не могу защитить ее. Но она и не хочет этого.

Я качаю головой. Да, с Анастейшей мне нелегко.

Очень нелегко.

Добро пожаловать на территорию любви. Слова Флинна не выходят у меня из головы. Так вот как тут все. Непонятно, восхитительно, утомительно.

Иду к своему великолепному роялю и тихонько опускаю верхнюю крышку, чтобы прикрыть струны. Не хочу будить Ану. Сажусь и гляжу на клавиатуру. Я не музицировал целую вечность. Кладу пальцы на клавиши и начинаю играть. Комнату наполняет ноктюрн Шопена си-бемоль минор. Я погружаюсь в эту полную меланхолии музыку, и она утешает мою душу.

Боковым зрением замечаю какое-то движение. Оно отвлекает меня. Ана стоит в тени, на ней бледно-розовый атласный халат. В глазах отражаются огоньки от светильника в коридоре. Я продолжаю играть. Она идет ко мне, изумительная дива, сошедшая с серебристого экрана.

Когда она подходит ко мне, я убираю руки с клавиш. Мне хочется до нее дотронуться.

– Почему ты остановился? Было так красиво, – говорит она.

– Ты хоть представляешь, как ты желанна мне сейчас?

– Пойдем в постель, – зовет она.

Я протягиваю ей руку, а когда она берет ее, тяну ее к себе на колени и обнимаю, целую ее шею, провожу губами по нежному горлу. Она дрожит в моих объятиях.

– Почему мы воюем? – шепчу я, покусывая зубами ее мочку уха.

– Потому что в спорах мы познаем друг друга. А ты упрямый, капризный, тяжелый и вздорный. – Она поднимает кверху подбородок, чтобы мне было легче добираться до ее шеи. Я тихонько улыбаюсь и вожу носом по ее горлу.

Непростая она.

– Да, я такой, мисс Стил. Удивляюсь, как вы меня терпите? – Я прикусываю ее мочку зубами.

– М-м-м-м… – Она блаженно стонет.

– Это всегда так? – шепчу я, чувствуя губами ее нежную кожу.

Нет, я никогда не смогу насытиться ею.

– Понятия не имею, – отвечает она, чуть дыша.

– Я тоже. – Я дергаю за пояс, халат распахивается, под ним – тончайшая ночная рубашка. Она липнет к ее телу, подчеркивая каждый его изгиб, каждую ямку. Моя рука скользит по ее груди, соски набухают, твердеют, торчат из-под ткани, когда я вожу вокруг них пальцем. А рука движется вниз, к ее животу, бедрам."

"– Ты такая красивая под этой тканью, я вижу всю тебя – даже вот это. – Я осторожно дергаю за растительность на лобке, похожую сквозь ткань на лесистый холмик.

Она судорожно всхлипывает, а я беру в горсть ее волосы и запрокидываю голову. Целую ее, заставляю открыть рот и ласкаю своим языком ее язычок.