Еще темнее

Она обнимает меня и смотрит в зеркало. С тюрбаном на голове она напоминает библейскую красавицу.

Пресвятую Деву.

Впрочем, она милая и добрая, но уже больше не дева.

Схватив мою руку, которая держит полотенце, она ведет ею по моей груди, вытирая капли воды. Как только полотенце касается меня, я застываю. Сознание пустеет, и я хочу, чтобы мое тело выдержало это прикосновение. Неподвижно стою перед ней и не шевелюсь. Мы делаем это так, как хочет она. Я учащенно дышу от странной смеси страха, любви и завороженности. Мои глаза следуют за ее пальцами, когда она бережно направляет мою руку и насухо вытирает мне грудь.

– По-моему, ты уже сухой, – шепчет она и опускает руку.

Наши потемневшие от страсти глаза говорят друг с другом через зеркальное стекло.

Я хочу ее. Она нужна мне. Я говорю ей об этом.

– Я тоже не могу без тебя, – говорит она.

– Разреши мне любить тебя.

– Да, – отвечает она. Я подхватываю ее на руки, приникаю губами к ее губам и несу в спальню. Кладу на кровать и с безграничной заботой и нежностью показываю ей, как я боготворю ее, ценю и лелею.

И люблю.

Теперь я новый человек. Новый Кристиан Грей. Я люблю Анастейшу Стил, и, более того, она любит меня. Конечно, девочке надо проверить голову, но в данный момент я благодарен судьбе, сыт и счастлив.

Я лежу рядом с ней, предаваясь сладким фантазиям, вожу пальцами по нежной теплой коже Аны и не могу остановиться. Мы глядим друг на друга, испытывая покой после бури.

– Ты умеешь быть нежным. – В ее глазах светится удивление.

Только с тобой.

– Хм-м… вероятно, мисс Стил.

Она усмехается, сверкнув своими превосходными белыми зубами.

– Ты не был таким, когда мы… хм-м… делали это в первый раз.

– Не был? – Я беру прядь ее волос и наматываю на палец. – Когда я похитил твою девственность?

– Ты ничего не похищал у меня. По-моему, моя девственность была отдана тебе добровольно и без принуждения. Я тоже хотела тебя и, если правильно помню, получила удовольствие. – В ее улыбке соединяются робость и доброта.

– Мисс Стил, я тоже получил удовольствие, помнится. Мы стремимся радовать друг друга. Это значит, что ты моя, целиком и полностью.

– Да, твоя. Мне хотелось спросить тебя вот о чем.

– Валяй.

– Твой биологический отец… тебе известно, кто он?

Совершенно неожиданный вопрос. Я качаю головой. Она снова удивляет меня. Я никогда не знаю, что творится в ее умной головке.

– Нет, я понятия не имею. Только это не тот мерзавец, сутенер матери, и это уже хорошо.

– Откуда ты знаешь?

– Мне что-то такое говорил отец… говорил Каррик.

Она выжидающе глядит на меня и ждет.

– Ты так жаждешь информации, Анастейша?

Я вздыхаю и качаю головой. Не люблю рассказывать о том периоде моей жизни. Слишком трудно отделить воспоминания от кошмаров. Но она настаивает.