Еще темнее

Или мне нужно повторять это несколько раз? Слышишь меня?

– Да. Да. Прости. – Я никогда еще не слышал ее такой покорной. И это немного охлаждает мой гнев.

– Ладно. Спокойной ночи.

Я швыряю мобильник на стол и хватаюсь за голову. Ну и женщина! Всюду сует свой нос.

Как я жутко устал!

Слышу робкий стук в дверь.

– Что? – рычу я и поднимаю глаза. Там стоит Ана – большие, полные страха глаза и длинные ноги. На ней моя майка. Она вошла в львиное логово.

Ох, Ана.

– Тебе больше подходят атлас или шелк, Анастейша, – шучу я. – Но даже в моей майке ты прелестна.

– Я соскучилась без тебя. Пойдем спать. – В ее голосе слышатся страсть и мольба.

Как я могу спать, когда творится вся эта хрень? Выхожу из-за стола и смотрю на Ану. Что, если Лейла хочет причинить ей зло? Что, если ей удастся это сделать? Смогу ли я жить после этого?

– Знаешь ли ты, что ты значишь для меня? Если по моей вине с тобой что-нибудь случится… – Меня захлестывает знакомое неприятное чувство, оно растекается в моей груди, превращается в комок в моем горле, и я с трудом глотаю его.

– Ничего со мной не случится, – заверяет она меня ласковым голосом, гладит меня по щеке, проводит пальцами по моей щетине. – Как быстро у тебя растет борода, – удивленно шепчет она."

"Я люблю ее нежные прикосновения, чувственные и одновременно успокаивающие. Они укрощают тьму, постоянно грозящую мне. Она ласкает большим пальцем мою нижнюю губу, следуя за ним глазами. У нее расширились зрачки, а между бровями появилась маленькая «v». Потом она ведет пальчиком от моей нижней губы по подбородку и горлу к ямке на шее, к распахнутому вороту моей рубашки.

Что она делает?

Я лишь догадываюсь, что она ведет пальцем по линии, прочерченной помадой. Я закрываю глаза, ожидая, что тьма вот-вот стиснет мою грудную клетку. Она берется за пуговицу на моей рубашке.

– Я не буду дотрагиваться до тебя. Только сниму с тебя рубашку, – шепчет она.

Открыв глаза, я удерживаю панику и смотрю на лицо Аны. Я не останавливаю ее. Она расстегивает вторую пуговицу на рубашке, на всякий случай держа ткань подальше от моей кожи, расстегивает третью, четвертую… Я не шевелюсь. Не решаюсь. Лишь учащенно дышу и подавляю страх, а мое тело напряженно ждет окончания пытки.

Не дотрагивайся до меня.

Пожалуйста, Ана.

Расстегнув четвертую пуговицу, она робко мне улыбается.

– Вот и разрешенная территория, – сообщает она и проводит пальцами по линии, которую провела утром. Я напрягаю диафрагму: пальцы касаются моей кожи.

Она расстегивает последнюю пуговицу, распахивает полы рубашки, и я перевожу дыхание. Я выдержал. Потом она хватает меня за одну руку, за другую и вынимает из манжет запонки.

– Можно я сниму с тебя рубашку? – спрашивает она.