Темная Империя. Книга 2

В бешенстве отшвырнув от себя папки с такой силой, что всю администрацию на несколько мгновений заполнил дождь из документов, принц Хаоса вскинул голову, направил полный ярости взгляд на повелителя, и прорычал:

— Что?

«Он сейчас трансформируется второй раз, — неожиданно отрешенно подумал Арвиэль».

Интуитивно ощутили опасность и все присутствующие, даже стригои, чья смерть наступила уже давно, невольно отодвинулись подальше от принца Хаоса. Что говорить о демонах — те боялись вдохнуть.

— Рэн, ты на грани, — очень спокойно констатировал повелитель Хаоса.

— Нет, я в полном порядке, — солгал Эллохар, жестом приказав ближайшему горгулу подать ему следующую папку.

Аривиэль усмехнулся про себя, но внешне ничем не показал, напротив, протянул осторожное:

— У меня здесь бочка янтарного эльфийского вина…

— Нет, — сухо, и решительно ответил магистр Смерти, вновь приступая к чтению документов.

— Огненное из предтеч Бездны, — искушающим тоном продолжил Арвиэль.

— К Бездне! — недвусмысленно отказался Даррэн.

И даже не обратил внимания, что когти его левой, придерживающей папку руки, начали стремительно увеличиваться.

«Совсем плохо, — понял Арвиэль».

И следующие несколько минут, как и все присутствующие, молча следил за внуком. Когти исчезли. Осужденный на казнь лорд Нербиус судорожно вздохнул, но даже не пошевелился. Ужас перед неведомой мощью принца словно сковал всех. А Арвиэль напряженно думал. Он, как никто знал, насколько Рэн ненавидел свою демоническую сущность. Ненавидел столь яростно, что впервые допустил трансформацию, лишь в Бездне, в момент, когда опасность грозила человечке Дэе Риате. И до этого момента, повелитель Ада искренне сожалел, что тогда, когда Рэн вернулся в облик темного лорда, он сумел сдержаться и не сделал своей ту, которую любил. С тех пор, как план не удался, Арвиэль испытывал смешанные чувства — с одной стороны он искренне восхищался и гордился сдержанностью внука, но с другой, отчетливо понимал, что всем было бы проще, поступи он согласно своей натуре. А так дружба, благородство, великодушие, совершенно не свойственные демонам…

Но сейчас, видя, что Даррэн на грани полной боевой трансформации без каких-либо видимых причин, отчетливо понял — дело в женщине. Женщине, вызвавшей настолько сильные чувства, что демоническая натура вечно сдержанного внука рвет все оковы. Рвет неистово и яростно, пробудившись вероятно впервые.

— Рэн, — Арвиэль невольно улыбнулся, — ты влюблен.

Произнеся эту фразу, Дакрэа ожидал гнева, отрицания, ярости, да даже обращения, но внук его удивил. Как-то неожиданно сгорбившись, он, не поднимая головы, но и прекратив читать, глухо ответил:

— Все хуже — я ее люблю.