Темная Академия (СИ)

И заявить, что не могу надеть его подарок. Пусть вернет платье, откуда взял, и получит деньги назад. Моя женская натура, все же в глубине души любящая красивые вещи, отчаянно воспротивилась такому повороту событий. Отказаться от этого бирюзового чуда?!

Нужно хорошенечко все обдумать, — решила я и снова занялась картошкой. Мы с мамой уже почти закончили с этим этапом, когда в кухоньку протиснулась голова господина Дамьена. А потом и сам полутролль бочком пролез внутрь. Лицо у него было донельзя виноватым.

— Катаринушка, дорогая, — это он так мою маму с недавних пор называл, что наводило меня на определенные подозрения. Уж не завязался ли у них все-таки роман? Разумеется, прямо спросить я у матери не решалась, только мучилась в догадках. — Выручай!

Мама обреченно обвела глазами фронт работ, который еще остался, и все же с готовностью кивнула.

— В смысле? — теперь уже встряла я, немного уязвленная формулировкой. Ничего, что я тут сижу? И что сама за себя отвечаю? А меня нельзя напрямую спросить?!

— У меня сразу две подавальщицы на работу не вышли. Одна сбежала в Сайдер с кавалером, другая заболела. А клиентов сегодня просто уйма! Девчонки не справляются. Позарез помощь нужна! Катаринушка, может, тут ты сама справишься, а? А то клиенты ведь есть и знатные, к родственникам в Академию прибыли. Неудобно, а?

Он переминался с ноги на ногу и смотрел на мать.

— Хочешь, чтобы моя дочь подавальщицей стала?! — возмутилась моя обычно спокойная родительница.

— Дык только на один вечер! Я заплачу по двойному разряду!

В моем мозгу что-то щелкнуло. И вот почему даже в такой щекотливый момент я могу думать только о платье? О том, что ну никак не хочу его отдавать обратно. А ведь у меня выход есть. Я его как бы в долг возьму. А потом вызнаю у Лорана, сколько стоит, и постепенно деньги верну. И та плата, какую обещает за сегодняшнюю работу господин Дамьен, очень даже пригодится!

Мама с возмущением высказывала все, что думает по поводу предложения полутролля. Он то бледнел, то краснел, но покорно выслушивал ее гневную отповедь. Оставалось только поражаться. Никто не смел так разговаривать с вредным и злопамятным хозяином постоялого двора, в чем я не раз уже убеждалась. Но мамочке, похоже, позволено больше, чем другим! Полутролль уже забормотал извинения за то, что вообще это предложил, и собрался ретироваться, когда я вскинула руку — так получилось, что с картофелиной, реявшей теперь полуочищенной кожурой, как знаменем, но это роли не играет.

— Эй, а меня кто-нибудь спросит вообще?!

Взгляды обоих тут же устремились на меня.

— Только не говори, что и правда будешь пьяных клиентов обслуживать, — процедила мать, пылая праведным возмущением.

— Нет, ну а что такого? Работа как работа.