Темная Академия (СИ)

Наши вели себя гораздо спокойнее остальных. Видать, получили четкие инструкции от стоящих рядом преподавателей. Мое предположение подтвердилось, когда мастер Кулак рыкнул на заговорившего слишком громко первокурсника:

— Я что сказал, адепт? Вести себя, как воин, а не как ребенок, впервые попробовавший конфеты!

Адепт густо покраснел от такого сравнения и поспешил заткнуться.

Мы встали среди остальных, стараясь вести себя тихо, и с любопытством стали оглядывать зал. Атмосфера радостного предвкушения невольно передавалась всем и стоять молча казалось настоящей пыткой. Я заметила, что декана Байдерна тоже пока нет. Интересно, куда это запропастилось все начальство? Даже Дориана Лендр отсутствует. Словно в ответ на мой вопрос, из смежной дверцы, почти неприметной на фоне каменной кладки, вышли, наконец, все главы факультетов и застыли в отдалении от всех, не приближаясь к своим адептам. Сердце мое пропустило удар, когда я увидела Ирмерия Старленда. Он облачился в костюм придворного: темно-синий камзол, расшитый золотистыми нитями, такого же цвета брюки и высокие черные сапоги. Его волосы расплавленным серебром струились по плечам. Сине-зеленые холодные глаза смотрели куда-то вдаль, ничего не выражая. Декан Байдерн, не изменивший привычному скромному наряду, больше подобающему воину, чем придворному, что-то обсуждал с Дорианой Лендр. Я впервые видела эту милую женщину в бальном платье и невольно отметила, что она очень привлекательная. Пусть ее красота и неброская, но есть в ней определенный шарм.

Появление глав факультетов ознаменовало начало дня посещений. Широкие створки распахнулись, и глашатай у входа стал объявлять имена входящих гостей и адептов, к которым те приехали. Я порадовалась тому, что появилась возможность отвлечься от созерцания Ирмерия Старленда. Наблюдать за встречей родственников и адептов было зрелищем увлекательным. Вряд ли где можно еще созерцать представителей самых разных сословий и рас, встретившихся в одном месте и ведущих себя дружелюбно и прилично. Наши преподаватели больше не пытались подавлять эмоции адептов, что стало задачей практически невыполнимой. То и дело кто-то срывался с места и бросался навстречу друзьям и родственникам.

Когда объявили господина Ольбина и его сестру, тетушку Шейрис, девушка взвизгнула и кинулась навстречу, мигом позабыв о том, что сегодня собиралась казаться настоящей леди. У меня даже слезы на глаза навернулись, так приятно было наблюдать за такой искренней радостью. Господин Ольбин, по виду скромный ремесленник, немного тучный, явно смущался, но был счастлив видеть дочь. А громкий голос тетушки доносился даже сюда. Она возмущалась, что ее любимая племянница похудела, как скелет, что ее тут голодом морят и прочее в этом духе.