Роспись по телу

С ней трудно было не согласиться. И тут Юля вспомнила еще об одной детали, которая ассоциировалась у нее именно с квартирой Гел. Она напомнила ей о существовании еще одной фотографии.

Гел удалилась в спальню и вернулась оттуда со снимком.

– Вот. Это он же, только в другой одежде и в другое время. Да я знаю эти фотографии наизусть.

– Как ты думаешь, а зачем Михаилу Семеновичу понадобилось оставлять тебе две фотографии? – спросила Юля.

– А ты думаешь, что это много? А вдруг я ее потеряю или пролью на нее щи или чай? Нет, он правильно сделал, что оставил запасную фотографию. Кроме того, этот факт лишний раз указывает на то, что Бахраху было важно, чтобы я передала Дмитрию конверт…

– Девочки, а почему бы нам не навестить нашу неизвестную пока еще подругу – Марину Смирнову? Уж там-то нас точно никто не найдет, – сказала Рейс.

– Да? И как же это ты собираешься навещать ее, если она находится в точно таком же положении, что и ты? Во-первых, она не откроет тебе дверь, потому что живет в постоянном страхе. Во-вторых, если она случайно узнала о смерти Бахраха или Кати Уткиной, то постарается сделать все возможное, чтобы вообще спрятаться, залечь, что называется, на дно. Ведь эта девушка тоже из Саратова, я в этом больше чем уверена, и у нее могут быть свои каналы, по которым она могла узнать о смерти своего «хозяина», – сказала Юля.

– Но ведь нам все равно надо будет встретиться с ней, чтобы задать ряд вопросов и, главное, выудить у нее конверт, – возразила Рейс. – Так что же нам делать?

– Как что, постараться познакомиться с ней «случайно». В магазине или просто на улице. Нет ничего проще. Уж этот пустяк я могу взять на себя, – сказала Гел.

– Ладно, тогда я беру на себя «Черную лангусту», – вздохнула Рейс.

– А я – Германа и Фиолетового, – пообещала Земцова. – Думаю, что нам надо спешить. Уж в крайнем случае переночуем в какой-нибудь гостинице или… у моей мамы…

Рейс и Гел переглянулись – такого оборота они не ожидали…

29. Герман в «Черной лангусте»

«Черная лангуста» встретила Германа громкой музыкой, запахами табака и пива, готовящейся пищи. На сцене в свете цветных прожекторов танцевала у шеста почти голая девушка. Она была похожа на маленькую розовую змейку, усыпанную блестками.

Герман нашел глазами стойку бара – рабочее место своего московского коллеги, подошел к бармену и заказал водку с лимоном.

– Я ищу Гел, – сказал он. – Ты не знаешь, где… я могу найти Гел? – он не знал, говорить ли о Гел, применяя мужской род или женский.

– Ты новенький? – молодой и энергичный бармен (белоснежная рубашка с короткими рукавами, черная бабочка, белозубая голливудская улыбка и оценивающий, проницательный взгляд) по-птичьи склонил голову набок в ожидании ответа.