Роспись по телу

– И что же это за женщина такая, которая так напугала его? Причем напугала смертельно? – Гел почесала лоб. – Ведь Бахрах – не из пугливых. Что такого ему сказала женщина, что могло произвести такое впечатление? И кто она? Ты не можешь вспомнить тембр ее голоса?..

– Нет, что ты. Я же слышала ее всего мгновение. Кажется, молодой голос.

– А ты не можешь вспомнить, как сам Бахрах отреагировал на звонок? Не на голос, а на сам звонок?

– Могу. Когда раздался звонок, он весь напрягся и сказал мне: «Женечка, будь другом, возьми трубку и скажи мне, мужской голос или женский?» Я взяла и, когда услышала голос, прикрыла ладонью трубку и сказала, мол, женский. После этого он вздохнул с видимым облегчением и взял трубку. Причем его лицо, когда он слушал этот голос, поначалу было спокойное, если не довольное. И вдруг с ним что-то произошло, лицо его перекосилось, и он рухнул…

– Женский голос… Человек, который позвонил ему, мог быть и мужчиной. Он мог попросить любую женщину позвать Бахраха к телефону, этого ведь тоже нельзя исключать.

– Значит, существуют две версии на этот счет: либо эта женщина сказала ему что-то, что так сильно повлияло на него – испугала или пригрозила (или вообще раздался голос, что называется, с того света, понимаешь?); или женщина была лишь посредником, и с Бахрахом говорил мужчина, сообщивший ему что-то очень неприятное для него…

В дверь постучали, и Гел первая увидела Земцову. Как самозванка, как школьница, без разрешения вторгшаяся в святая святых – учительскую и застигнутая врасплох за исправлением двойки в классном журнале, Гел побледнела, а потом покраснела.

Земцова бросила взгляд на сиротливо лежащий на самом солнцепеке на подоконнике букет желтых роз и покачала головой.

– Что же это вы банку не могли найти? Я сейчас… – и она, взяв букет, вышла из палаты.

– Мне крышка. Я не должна была приходить к тебе сюда и задавать дурацкие вопросы. Да и рассказывать тоже не должна была. Ты уж не выдавай меня. Ведь Земцова помогает мне отыскать одного человека. Она – классная девчонка, она мне ужасно нравится. Но мне не терпелось повидать тебя и расспросить про Михаила Семеновича.

– Да ладно, не дрейфь, я ничего ей не скажу. Между прочим, я тоже приходила к ней еще перед тем, как начать встречаться с ним, но разговора не получилось, в меня тогда словно черт вселился…

– А ты про Уткину знаешь?

– Уткину? А это кто?

Но Гел, неуправляемая в своем стремлении как можно скорее выпутаться из той ситуации, куда она сама же себя и загнала, а потому действующая импульсивно и, разумеется, непродуманно, к счастью, не успела потрясти и без того находящуюся не в лучшем душевном состоянии Женю рассказом о смерти Кати. Вернулась Земцова с трехлитровой банкой в руках с оживающими в воде розами.