Телохранитель для Евы

Ни к чему тебе это.

— Понимаешь, — закусила я от волнения губу. — Мне нужно знать, кто такая Лена, и что вас связывает с ней до сих пор. Совершенно очевидно, что ты…любил её.

— Да, любил. Но сейчас это уже прошлое. Настоящее — ты, Ева. И я люблю тебя. К чему ты хочешь ворошить прошлое и бередить былые раны?

— Я почти ничего о тебе не знаю, и это огорчает меня. А Лена… Наверное, я ревную.

Подняла на него глаза. Зато честно. Может, он поймёт, что я из-за этого переживаю и объяснит мне всё так, чтобы я поняла.

— Ты будешь волноваться. А тебе нельзя.

— Не буду, — снова вязала в ладони его большую и сжала. — Пожалуйста, Жень. Мне нужно знать. Иначе я ковыряю сама себя, не зная правды. Ты ведь не говоришь ничего.

— Хорошо. Раз тебе это так важно… — пожал он в ответ плечами.

Сменил позу, собираясь с духом перед исповедью. Я вытянулась в струну, стараясь не пропускать ни одного слова. И Женя начал рассказывать:

— К мёртвым не ревнуют, малыш, — поднял он на меня глаза. — Лены давно нет в живых. Уже почти шесть лет. Она была моей женой. Долго. Мы были знакомы со школы. В старших классах стали общаться, влюбились друг в друга. Начался роман, закончившийся свадьбой уже в институте. Детей Лена не хотела. Говорила, что надо сначала учиться, строить карьеру. Не могу с ней не согласиться. И тогда, и сейчас, я считаю её крайне мудрой женщиной.

Он временно прервался, чтобы смочить пересохшее горло чаем с лимоном. Я же сидела потрясённая и смотрела в одну точку. Я понимала, что история с Леной кончилась плохо, но чтобы настолько…. Не могла и предположить, что она не среди живых.

— Мы выучились в одном институте, — продолжил рассказ Женя. — Решили, что теперь можешь позволить себе малыша. Лена забеременела. Потом я попал в одну историю. Не буду вдаваться в подробности, тебе опасно это знать, но я защищал Максима Витальевича. Именно поэтому он помогает нам сейчас — я спас его жизнь ценой своей семьи. Но тогда я этого не знал. Меня ранили вместо него, и пока я был в бессознании в госпитале, мою беременную жену убили, мне в отместку. Я сломал им весь план по шантажу и убийству Разумовского, и мне пришлось за это отвечать. Он их спрятал, конечно, но пошёл на поводу у плачущей женщины, позволил ей повидать меня. Так они напали на её след. Впоследствии он понял, какую глупость сделал, но женские слёзы и мольбы на мужчин влияют сильно. Помнишь, тогда в лесу — я не убил Родиона по твоей просьбе. Теперь жалею. Нельзя было слушать, но уже поздно. Глупость, ошибка, которая нам всем может стоить теперь жизней. Я должен был это понимать, но я ведь не робот и не машина, я тоже подвержен чувствам.

Женя нервно провёл пятернёй по своему короткому ёжику. Ему было нелегко об этом говорить. Это был сложный выбор, теперь я и сама жалею.