Телохранитель для дочери генерала драконов

Подарил нам с Сабриной новые наряды, что совершенно на него не похоже, и сказал, что у нас все хорошо. Мой дракон красный, потому как я маг огня. А у сестры — голубой, она воздушница у меня. А потом магия стала затихать.

— Ты кому-нибудь рассказывала еще об этом?

Я обнял ее, кутая в куртку. Не нравилась мне погода, а ее ночью лихорадило.

Она покачала головой и сильно закусила нижнюю губу, так что кожа побелела. Подняв руку, я успокаивающе провел костяшками пальцев по ее скуле.

Касси расслабилась и шмыгнула носом.

Улыбнулась, и у меня тепло в груди растеклось. Я словно почувствовал, какое облегчение она сейчас испытала.

— Никому не рассказывала, но... Я ведь знаю, что мой дракон он... Он со мной. А чешуйки... Почему они не красные?

— Ну, девочкам свойственно принаряжаться, — выдохнул я ей на ушко. — Чего бы и твоей драконице цвет чешуек не сменить. Главное, Касси, что вы обе есть, и в гармонии друг с другом.

— Иногда мне кажется, что мы и вовсе единое целое. Я порой слышала разговоры... других. Они говорили, что воспринимают зверя, словно внутренний голос. А я не говорю с ним, потому что всегда знаю, о чем мы думаем. Но... Об этом я тоже не рассказывала, плохо быть не как остальные."

"Я обнял ее, прижимая к себе плотнее.

— Главное, что тебе хорошо, Касси, а как у других — это дело других. Может, все же платье? Бирюзовое. Наверняка здесь есть такое. Цвет популярен у жителей побережья.

— Ну куда оно мне? — она возразила смущаясь.

Я же не мог оторвать от нее взгляд.

«Ненавидит она ханыма, — внутренне возмутился. — Нет, моя орина, ты меня любишь. Приспичит, и правда запру в доме и днями буду рассказывать, какой я хороший. Чтобы прониклась».

Мне было больно услышать от нее слова ненависти. Нет, умом я понимал, что она не знает меня и судит лишь по искаженным результатам моих приказов и действий. Что ханым для нее не реальный мужчина, а некий образ, в который она вложила все, что ее девичья душа терпеть не может. Но все же...

— Касси, я хочу, чтобы ты порадовала меня новым нарядом. Платьем. Можно с шалью на плечах. Хочу, чтобы ты выглядела наряднее остальных.

— Но зачем? — она нахмурилась.

— Потому что ты этого заслуживаешь, — прошептал я, касаясь губами ее виска. — Потому что мне нравится смотреть, как ты улыбаешься. Хочу увидеть радостный блеск в твоих глазах. Побалуй меня этой малостью.

Она смутилась. А я все сравнивал ее с той ориной, что видел во дворце Льюиса. Ничего общего. Словно два разных человека.

Каким же я был слепым.

Закрыв глаза, уткнулся носом в ее волосы. Как же мне было хорошо. Столько лет ожиданий стоили одного этого момента.

— И все же это лишняя трата монет, — проворчала она. — Но если уж побаловать тебя...

Уголки ее губ приподнялись.

Озорница!

— Исключительно моей прихоти ради.