Тело

Но белокожий, осознав те эмоции, что рождал во мне своими прикосновениями, словно обезумел, решив свести с ума и меня.

И я снова кончила! Причем, ощущая, как конвульсивно сжимается лоно, еще больше орошаясь внутренней влагой, я почувствовала, что он быстро всунул в меня свои длинные пальцы. Ловя мои внутренние движения и эту росу удовольствия.

Я же все сильнее вскидывала бедра, стремясь потереться собой хотя бы о его ладонь. Продлить удовольствие. Стоило мне расслабленно обмякнуть на полу, как он с довольной физиономией и прищуренным взглядом алых глаз вытянул свои пальцы наружу и… принялся их облизывать, хмурясь от гордости.

— Теге, оказывается, такая вкусная… — тихо прошипел он.

— Ты тоже, — не осталась я в долгу с комплиментом, — очень вкусный!

Он отчего-то опять замер, смотря на меня неверящим взглядом. А мне так хорошо было в этот момент, так легко… Тело свое почти не ощущала, настолько была расслаблена и удовлетворена. И ничто не волновало совершенно.

Но белокожий не был бы собой, если бы долго мешкал. Налюбовавшись на «дело рук своих», то есть на мою невменяемую физиономию, он вновь обвел языком мой пупок, слегка прихватив кожу клыком. И все — меня опять пробрало дрожью возбуждения. А когда он перевернул меня на живот и, устроившись между моих ног, слегка приподнял над полом и укрыл собой, потянувшись к каплям еды на моих плечах, я почувствовала горячий и пульсирующий нетерпением мужской член между своих ягодиц.

Наконец-то он вошел в меня, одним толчком врываясь в лоно, заполняя собой. В качестве «приветствия», на долю секунды опередив шлепок его бедер о мои, раздался громкий «чвак!», и избыток переполнявшей мое лоно влаги заструился по ногам. Но смутиться собственного откровенного нетерпения я не успела, потому что началось…

Таким чувствительным мое лоно еще никогда не было. И таким гибким, и таким глубоким… Белокожий же изумил напористостью и силой страсти, врываясь так глубоко, словно стремился меня проткнуть. И двигался, двигался, двигался, заставляя меня скулить, шипеть и плакать от восторга, стуча пятками по его бедрам, моля об ускорении. Мы как безумные крутились по испачканному полу, не обращая внимания ни на что, сосредоточенные только на собственном удовольствии. Вслушиваясь только в свои стоны и желая одного — продолжения! Мне казалось, что великолепнее быть не может, что я вот-вот опять умру, что не выдержу такого удовольствия, когда… Его член, вокруг которого уже сжимались тугими тисками мои тайные мышцы, неожиданно видоизменился! Что-то щелкнуло и те самые бугорки на его поверхности, что я ощущала, лаская его языком, стали более выпуклыми, сделав его мужской орган… ребристым, шероховатым.