В теле пацана 4 (СИ)

Ибо какой сапожник без сапог!

Магичка напряглась от моих манипуляций.

— Крис, отсядь, пожалуйста, — раздаётся спокойно — угрожающе.

Но я не слушаю, глажу по шёлковым волосам, продолжая глаголить ласково, как с ребёнком:

— А вот эта очаровательная голова гениальная и изобретательная, не говоря уже о том, что очень красивая.

Опускает голову, всё ещё не отдёргивая меня. Убираю руку сам и дальше уже приподнято:

— Так и почему же самая красивая, гениальная и добрая лапонька должна сомневаться стоит ли простым смертным видеть такое талантище? Конечно, нет! Хрен им. Однако, почему бы не сделать одолжение? Чего нос повесила, о людях судят по внешности. О тебе и будут так судить. А ещё по уверенности и улыбающимся глазам. Внутреннее дерьмо ведь не скроешь. Поэтому прекрати. Ты лучший артефактор, жизней столько спасла, сама не знаешь даже сколько. Да и вообще, как долго ты просидела с этими искрами? Цикл, два? Когда в последний раз развлекалась беззаботно на вечерах, кушала и пила на халяву, а?

— Даже не сомневаюсь, что заслужила быть на празднике. Ещё вопрос, заслужил ли праздник тебя.

— Не крискай мне тут. И прекращай ныть, боец. Кто ты и кто он. Ничтожество, простой человек, руки, ноги, маленькая писька.

Ольви только хмыкнула, не распробовав ещё мой юмор. Ладно.

— Он талантливый архитектор, — выпалила в его защиту.

— И что он строил? Дворцы и театры для господ?

— И половину особняков у озера, — добавила спокойно.

— Монеты он отмывал на стройматериалах, казну пилил и богатеев ублажал. Вот если бы он больницы, школы и столовые строил для бедных, тут бы крыть мне было нечем. А так вижу, что богатая душой девушка тушуется перед скудной душонкой. Поверь, он остался там, где ты его и оставила.

— И это мне говорит сын целого короля, — брякает.

— Опять за своё? — Фыркаю и отсаживаюсь на своё место, чтобы в глаза ей смотреть. — Я, между прочим, два цикла в изгнании пробыл после нашей последней встречи. И до сих пор там живу.

— Я слышала, — говорит, на меня не глядя. — Прости.

Какая — то совсем понурая. Не нравится мне такая Ольви. И я решаюсь рассказать ей, как с девятью мечами Кусубата воевал.

— А знаешь причину? — Спрашиваю так загадочно, что магичка даже глаза на меня поднимает заинтересованные и отрицательно мотает головой.

Рассказываю ей почти всё, как было, опуская главную причину моей войны — Имиру и всё, что с ней связано. Но не парюсь и излагаю, что поцеловала Шейла при всех, аж в трусики кончил, что отшлёпали потом, потому что подглядывал. Как отомстил им, всё в деталях! Поначалу Ольви слушала со скептическим настроем и едва скрываемой брезгливостью. Но вскоре уже с таким восторгом, что аж душа моя запела.