В теле пацана 4 (СИ)

Заслуженный кубок балерины не забираю. Хотя выиграл.

Минут через двадцать Ольви поднимается после душа переодетая в свободный серый свитер и чёрные облегающие штанишки. Усаживается передо мной деловито, руки на столе вложив.

Смотрит голубыми глазищами, ресницами с шикарным изгибом похлопывая. Я на неё в ответ, едва «пёсьи» брови не сделав на автомате. Любуюсь откровенно, очень красивая крошка, когда не злится. Ну и когда злится тоже хорошая. Сложно устоять и не улыбнуться. Уголок губ сам тянется. А она свой взгляд вдруг уводит, реснички опустив.

— Сэр Кристиан… — начинает с заметной неловкостью.

— Я посмотрела твой кулон, — продолжила негромко. — Разрушения внутренних граней камня — накопителя говорят о том, что ты опустошал его полностью не единожды.

— Ну было дело, что — то сломал там?

— Там нет, — раздаётся на выдохе. — Только развил скорость возврата энергии. Сколько раз ты был на грани?

— Вдруг стало интересно? — Хмыкаю. — Я ж королевский сынок, какие грани, тебе просто показалось.

— А ещё этот оплавленный металл, — не обращая внимания на мою сварливость, продолжает Ольви. — Он говорит, как о резком вхождении силы, так и мгновенном выплеске. Из всего сказанного выше могу сделать вывод, что четыре раза как минимум ты должен был умереть. Крис?

— Ты преувеличиваешь, — говорю на выдохе. — Иной раз просто в бой врывался полупустой. Но медлить было нельзя.

— Прости, я не помыслила даже, — раздаётся чувственное.

— На меня посмотришь, сразу думаешь, тот ещё самовлюблённый избалованный сосунок и неженка.

— Крис, — раздался укор. — Не нарывайся на какие — то комплименты. Я признала свои ошибки, чтобы не было недомолвок и обид.

Смотрю теперь ей прямо в глаза.

— Хочешь расставить все точки ещё на берегу? — Спрашиваю в лоб.

— Пока не приступила к созданию мощнейшего артефакта для меня, решила подружиться? — Спрашиваю с ехидством.

— Специально нарываешься? Тебя никакие артефакты не спасут, если я за тебя возьмусь, — выдаёт вроде бы спокойно, но так угрожающе и сладко притягательно.

— Так и не взялась, — подкалываю.

— Не нарывайся, сказала, — прошипела Ольви, понимая, о чём я.

Улыбаюсь ей. В ответ ослепительно серьёзный взгляд. Обожаю её.

— Хватит дурачиться, даже чай теперь предлагать не хочу. Самодовольный какой, — говорит строго.

— Спасибо, не откажусь, — отвечаю мечтательно.

— Я ж сказала, что передумала, — говорит с нотками недоумения, дуру из себя строит.

— Ну Ольви, ну пожалуйста, сделай чайку красного, вкусного с сахаром, — ною.

— Нет сахара, и не было, — брякнула, поднимаясь. И к кухонной столешнице пошла. — Ладно, сделаю тебе чая. Бутерброды с ветчиной ещё есть и сыр вкусный.

— Крис, — раздалось сварливое.