В теле пацана 4 (СИ)

Но брякнула тут же: — а я тогда первый маг людских королевств!

Я бы поспорил. Но пусть порадуется.

— Охотно верю, — согласился, поднимая бокал. — За магию!

— Которая загнулась в Градире, — добавила горько и снова хлестанула до дна.

— Слушай, я случайно увидел у тебя призовые кубки, — признался. И Ольви вскочила воодушевлённо.

Двинулись в спальню, где они стоят. Прошёл за Ольви, не отрывая взгляда от попочки, с таким ощущением, что сейчас просто упадём на кровать и начнём яростно трахаться.

Моё прежнее представление об Ольви рассыпалось в прах. Из скромницы она превратилась в оторву. Оказывается, совсем её не знал. И теперь уже не кажется странным и нелепым, что эта интеллектуалка красила волосы в синий цвет.

С особым придыханием она начала про свои призовые кубки. Вскоре я охренел от количества номинаций и видов соревнований. От невинных созидательных конкурсов до реальных боевых столкновений!

— Магические дуэли? — Ахнул я.

— Да, командные веселее. Но в личных ты раскрываешься себя полностью, потому что всё зависит от тебя.

— Так а это не безопасно?

— Есть ограничения в правилах, но в целом умереть на таких можно. Мне всегда нравились, где можно помериться силами с другими стихийниками. У них сюрпризы, у тебя сюрпризы.

— Мдя. Я бы своего ребёнка на такое не отпустил.

— Если родители отдали в академию магии, они уже отпустили своего ребёнка, — заговорила Ольви с нотками грусти. — Но не стоит думать, что бой до смерти. Пока кто — то не сдастся. Или судьи не засчитают поражение. Чаще это невозможность отвечать или предсмертная агония. Тогда в дело вступают маги лекари. Поэтому волноваться было не о чем.

— И ты во всём этом участвовала? — Спрашиваю, вертя в руках очередной увесистый кубок, которые Ольви с хотой мне подаёт один за другим, комментируя.

— Да, и побеждала. Причём всегда.

— Ты бы могла далеко пойти, — отвечаю воодушевлённо.

— Могла, — соглашается Ольви поникшим тоном.

— Прости, — осёкся, вспомнив о смерти её родителей.

— Ничего страшного, откуда тебе знать, — хмыкнула и взяла, наконец, кубок, который меня интересовал больше остальных. — А вот этим я совсем не горжусь. Но это история моей жизни.

— Балерина у Шатура, — прокомментировал я. — Недавно был на представлении.

— Серьёзно? — Ахнула Ольви и покраснела ещё больше.

— Да, закрытом, — подбавил ей краски.

Увела взгляд, вырвав кубок обратно.

— Я была первой балериной, чёрной примой, — выпалила, будто в оправдание. — Неприкосновенной.

То есть той, которая только трусиками светит крохотными и сисечки показывает?

Мдя.