Текст

Сейчас, погоди, я у Стаси… Посоветуюсь.

– Мне до пятницы.

Квартира крохотная.

– Ага, до пятницы! – ответила через стену Стася еще до того, как Серега из кухни вышагнул. – Где он в пятницу-то возьмет?

– Придут. Пришлют, – уже с ней напрямую заговорил Илья. – Позарез надо.

– Мы просто только из Ланки… – заметался между ними Серега. – Типа поиздержались, все такое.

– Ипотека! – напомнила Стася.

– До пятницы же только! – настаивал Илья.

Он уже знал, что его сейчас выставят, что денег ему тут не дадут, это уже было унижение, а не дружеский разговор, но Колумбия брезжила упрямо, не хотела быть миражом, требовала, чтобы Илья за нее боролся.

– А что Тамара Пална? – осторожно вбросил Серега. – Не может…

– Не может."

"И еще не хотел говорить ему, что эти пятьдесят тысяч – спасение. Как у Сереги клянчить, хотя бы и жизнь? Перед Серегой и так было зазорно. Уходил одинаковый с ним, а вернулся… Не друг, а кореш. Вышел кореш с зоны, харя мятая, как собачья миска, пасет перегаром, глаза запали, просит зарплату за месяц, божится вернуть. Кем стал, Илья.

– Тут у меня есть… – Серега полез в кошелек.

– Никаких! – железно сказала Стася. – В пятницу по кредиту платеж. Тачку кто в кредит брал? Я? Тема?

– Давай не при людях, Стась. Это вообще долгий разговор, кто…

Сторожевая сука.

– Ладно, это… Я об этом и заходил… Я пойду тогда.

– Да нет уж, посиди, – Стася влезла в кухню. – Друг же. Освободился. Сто лет не виделись.

Но бесстрашная.

– Бывай, Серег, – сказал ему Илья. – Не поминай лихом.

* * *На что надеялся? На дружбу? На старую память? На долг по котловану?

Стоял во дворе, голова гудела как колокол. Таяла Колумбия в лобненском нуле, трещала по швам Гондвана, сдвигалось небо из кварца и гранита обратно, и было от него до земли не более шестнадцати этажей, а космос был недоказанной выдумкой.

Нельзя увильнуть, нельзя выскользнуть. Найдут, выковыряют, вздернут. Нельзя уйти от расплаты. Будет она.

А семь лет мои, крикнул он ей про себя: это за что расплата была?! Вранье все, никто ни за что не платит, и награды никакой нет. Бог всегда обвешивает, а справедливость люди себе придумали, чтобы друг друга до последнего не пережрать.

Включил телефон, чтобы успокоиться. Чего терять теперь-то?

Опять маячило от Гоши: «Педро! Как настрой? Я вот тут…» – Илья провел пальцем по нему, огладил – ладно, давай, что там у тебя, горемыка.

«Я вот тут бонус получил за заслуги перед Отечеством, хочу потратить на благое дело! Пересекатор?»

Илья сначала хотел его укопать обратно в Вотсапп, ткнуть в кипу неотвеченного. А потом остановился.

На Москву находила ночь – такая же мутная, как пятничная, только пустая, разреженная. На Трехгорке сейчас, наверное, было безлюдно.

У Пети же был товар с собой – на себя и на подруг точно, может и больше.