Текст

Тянуло пройти след в след за самим собой семилетней давности: сравнить и вспомнить. Тогда ночь была, а теперь день. При солнце было видно, конечно, что соблазн плохо оштукатурен, и краска на нем трещинами шла. Зона Илье хрусталик в глазу отшкурила: стал изъяны резче видеть, трещины, плесень. Но сейчас он из кармашка свои прежние глаза достал и видел «Октябрь» тогдашним, первозданным.

Повернул в том месте, где с Верой поворачивал.

«Рай», конечно, давно закрылся. Был какой-то другой клуб в этом месте, для тех, кому двадцать сегодня, а не тогда. Назывался «Icon». Тоже про бога, значит. Илья ухмыльнулся: опять вспомнил наколотые иконы у тюремных пауков. Про что бог, спросил себя. Почему, где самый ад, его так любят приплести? Бог про то, как надо, ответил себе сам. Про то, как в детстве рассказывали. Ни у кого в жизни так не получается. Вот и смеются над богом, наверное: помнишь, ты-то как наивно и глупо нам все про свой мир объяснял?

Потом понял, что это он не свою мысль думает, а матери. Петиной. Из пасхального письма. Но сам довел дальше.

За богом грешники гоняются, мусолят его, с рамсами пристают. Праведному человеку с богом, как с водителем автобуса – не о чем разговаривать. Маршрут ясен: довез – вышел.

Обошел «Икону» кругом: все закупорено, понедельник. Внутри драят ее, наверное, отмывают полы и диваны от всего, что люди из себя выплеснули. Икона как икона. Можно и на такую перекреститься. Жалко, креститься не о чем.

Сделал шаг до реки, перегнулся через парапет.

Ну вот это: точка исхода. Что ты тут хотел? Себе двадцатилетнему что-то крикнуть? Чтобы остановился, чтобы в очереди не унижался? Чтобы Веру не спасал, идиот? Домой чтобы ехал или просто в другой клуб двинул, куда Сука не приедет через два часа?

Нет: нет.

Там музыка слишком громко играет, там печальную Веру нужно Илюшиной болтовней отвлекать, оттуда будущего не слышно, никак не докричаться.

Депо. Жалко, что жить хочется.

Плюнул в воду.

* * *Повернул в проулочек и задержался.

Там была витрина турагентства. Бали, Таиланд, Шри-Ланка: яркие листки приклеены к стеклу. В них пальмы, белые отели, море голубым фломастером. Цены высокие: одному отдохнуть в Тае – как двоих по классу «Стандарт» похоронить.

Но захотелось погреться. И Илья зашел.

Комната была небольшая, на стене плазма с прибоем, окно в тропики. Под окном стоял конторский стол, на нем складной компьютер с яблоком, за компьютером, как за бруствером, пряталась некрасивая еврейская девушка с тщательной прической.

– Погреться? – спросила она.

– Помечтать, – ответил Илья.

– Мечты сбываются, – обнадежила некрасивая девушка. – Какое направление рассматриваете?

– А какое есть?

– У нас все есть. Мы же называемся «Роза миров».

– А вы, наверное, Роза? – пошутил Илья.

– В точку.