Техник-ас

Вилкас, нелепо взмахнув руками, грохнулся на спину. В ответ прозвучала автоматная очередь и пули просвистели совсем рядом с вжавшимся в колёсную пару Олегом.

Сашка будто бы споткнулся и стал медленно оседать на землю. Из последних сил он прохрипел:

– Взрывай! – и упал замертво.

Олег в растерянности смотрел на своего друга, лежащего на земле, на бегущих к нему двух карателей в ненавистной форме. Вдруг он резко выпрямился и метнулся к минам. Он ещё успел почувствовать, как автоматная очередь разрывает его спину, но палец был уже просунут в кольцо, и, падая, он из последних сил рванул его на себя.

Фельдфебель второй роты Плужников не находил себе места. Он не спал всю ночь, ожидая, что вот-вот за ним придут, и буквально весь извёлся за утро. А стрелки часов словно прилипли к циферблату.

Словно в тумане прошли подъём и завтрак. Затем он проверил несение службы караулом, заодно ещё раз обговорив детали с верными людьми, зашёл в ремонтные мастерские и перекинулся парой фраз с бывшим воентехником Ермиловым. Все были готовы и ждали сигнала. Вот и Плужников сидел сейчас, гипнотизируя стрелки часов, что лежали перед ним на столе, и ждал его. Впрочем, как сказал тот майор, независимо от того, будет взрыв на станции или нет, операция начнётся ровно в полдень.

За пятнадцать минут до назначенного времени Плужников встал, повязал на правую руку белую повязку, сделанную из оторванной от простыни полосы ткани, передёрнул затвор автомата, засунул за пояс три гранаты с длинной ручкой и подошёл к окну.

Из его каптёрки хорошо были видны внутренний двор и одна из вышек. Пулемётчик на ней развернул МГ и весь напрягся. На его правом рукаве хорошо было видно белую повязку. Сегодня на всех вышках и на въезде стоят его люди. Благодаря тому, что господин штабс-капитан откровенно забил на службу, расписание нарядов составлял фельдфебель. Вот он и распределил верных людей на ключевые посты.

У штаба стояла легковая машина. Похоже, господин подполковник фон Ламсдорф собственной персоной решил проверить, как несёт службу вверенное ему подразделение. Ну оно и кстати. Тут он и останется.

Стрелкам осталось совсем чуть-чуть до встречи на двенадцати, когда казармы едва заметно встряхнуло. Протяжно завыла сирена, и почти сразу же вокруг началась стрельба. Пулемёты били по казарме немецкого взвода и по штабу. Внутри казарм тоже звучали выстрелы. Плужников выскочил из каптёрки и сразу же к нему присоединились четверо из внутреннего наряда – все с оружием и с белыми повязками на рукавах.

Из канцелярии роты вывалился ротмистр Ведерников. Было видно, что он, как обычно, пил и сейчас пытался понять, что происходит.

– Фельдфебель! – заорал он, выпучив глаза.