Техник-ас

Одновременно с нападением на истребители нашей эскадрильи немцы произвели массированный налёт на ледовую трассу, и все истребители прикрытия бросились на перехват. По словам Самсонова, налёт носил демонстративный характер и был призван не столько нанести ущерб дороге, сколько отвлечь силы. Немцы шли на высоте четыре тысячи метров, строем, показывая себя во всей своей красе. Ну и кульминацией явилась попытка нанесения удара по нашему аэродрому базирования, который мы успешно отразили.

По итогам боёв немцы потеряли в общей сложности четырнадцать «мессеров» (по семь над Ладогой и у нас на северном направлении) и два десятка бомбардировщиков, из которых пятнадцать – у нас. Мне засчитали три сбитых лично и два в группе, а Санчесу – одного лично и два в группе. Групповые мы сразу «подарили» балтийцам: у нас в эскадрилье было заведено неписаное правило – групповые не учитывать. Потери авиации Ленинградского фронта составили одиннадцать самолётов, включая Суворова.

Самсонов с виноватым видом докладывал, что первую атаку с бреющего полёта они не увидели. Вернее, был едва заметный всплеск на экране, но его приняли за обычные помехи. Решили попросить местных немного полетать на И-16 на бреющем над Ладогой, чтобы операторы могли найти различие между сигналом от низколетящих истребителей (а «брюстер» и «ишачок» были довольно похожи) и от отражения от поверхности. Будем надеяться, что в будущем сможем распознавать низколетящие цели.

Сразу после разбора полётов подвёз Самсонова к его станции, а сам, предварительно захватив гостинцы, поехал в госпиталь, куда увезли Суворова. Заодно и к Свете с Катюшкой заеду по пути.

В госпитале к раненому меня не пустили. Сказали только, что его прооперировали, что он сейчас без сознания, ранение тяжёлое, но есть все шансы, что жить будет. Стало хоть немного спокойнее за нашего Корнета.

Светы дома не оказалось, и я поехал к ней на работу в жилуправление, благо это было совсем рядом.

– Ула-а-а! Папка плиехал!

Катюшка тут же бросилась ко мне на руки, едва я зашёл в комнату, заставленную стеллажами с папками. Света сидела за столом и что-то писала. Увидев меня, она радостно улыбнулась, и от этой улыбки у меня словно крылья за спиной выросли.

– Ну-ка, что это за папка такой?

Из-за стеллажей вышла женщина средних лет, одетая в телогрейку, перепоясанную солдатским ремнём, и с противогазной сумкой через плечо.

– Здравствуйте, Илья. – Она протянула мне по-мужски крепкую ладонь. – Не удивляйтесь, эти две молодые особы мне про вас все уши прожужжали, так что я с вами заочно знакома. Огромное спасибо за продукты. Меня зовут Евдокия Александровна. Оставляю вас, а мне надо идти на дежурство, я старшая в противопожарной команде.