Хочу тебя жестко (СИ)

Я чувствую на себе его очень давящий взгляд, и даже несмотря на то, что я, в принципе, вполне спокойна и не жду от него подлянок, все равно по коже, куда он смотрит, бегают периодически мурашки. Это какой-то инстинкт, что ли? Что он за человек, если мое тельце так на него само по себе реагирует?

В очередной раз он выдыхает дым и внезапно произносит:

— Подойди на секунду.

— Что? Я и так рядом с вами.

— Цветкова, просто сделай.

Ладно, блин. Я убираю сигарету и отстраняюсь от стены, сделав шаг к нему. Он смотрит на меня с высоты собственного роста.

— Ближе.

— Хотите снова меня скинуть?

— Нет.

Я еще делаю шаг, чтобы между нами осталось расстояние в половину вытянутой руки. Психопат затягивается сигаретой, а затем внезапно наклоняется ко мне. Почти не прикасаясь к моим губам он выдыхает немного дыма а затем целует, отправив остатки мне в рот и скользнув следом языком.

Я от неожиданности принимаю этот поцелуй, вцепившись в его плечо и чувствуя под тканью рубашки мышцы. Во рту смешивается чуть горький привкус от сигарет и холодный, чистый от слюны профессора.

Спустя время в горле начинает першить и я закашливаюсь, отстранившись. Он наблюдает за тем, как я пытаюсь справиться со спазмом.

— Надо было выдыхать, Цветкова. В курсе, что во время поцелуя можно дышать?

— Я и так дышу. — недовольно произношу я, а он отвечает:

— Со мной ты ни разу этого не делала.

Глава 29

Я оставляю без комментариев реплику психопата. Какой ненормальный человек будет следить за своим дыханием во время поцелуя? Это ведь не бег на длинные дистанции.

Он, тем временем, снова подносит сигарету к лицу, затянувшись. Затем просто выдыхает струйкой дым в сторону и выкидывает окурок за балкон.

— Что будешь делать с предыдущей работой, Цветкова? — внезапно выливает на мою голову ушат охлаждающей воды он, скрестив на груди руки. Этот резкий переход с поцелуя на подобное уже даже не удивляет меня. Мой взгляд против воли опускается на белую ткань, которая от его движения натянулась на груди, и мышцах рук. Пусть этот вид будет небольшой моральной компенсацией за то дерьмо, которое он наверняка будет сейчас вкладывать мне в уши.

Кажется, кстати, с этой темы про мою плохо написанную работу вчера разговор пошел как-то не туда. Сегодня мне стоит осторожнее ступать на это минное поле.

— Что с ней не так? — коротко интересуюсь я.

— Выражение неподходящее. Сложно сказать что-то конкретное, потому что она в целом паршивая.

Я закрываю глаза.

— Как она может быть паршивой, если я старательно ее писала?

— Ты спрашиваешь это у меня?

— Это был риторический вопрос, у вас бесполезно что-то спрашивать. — хмыкаю я. — Если она настолько ужасная, то я выучу все еще раз и перепишу. Правда, не уверена, что у меня получится лучше.