Желая тебя

В эту минуту Хотвайр сообщил, что сумел нейтрализовать женщину и теперь продвигается к жилым помещениям в другом конце коридора, но вот мальчик, приблизительно пяти лет, сумел выбраться наружу. И ребенок вооружен.

Даниэль заметил маленькую фигурку, силуэт которой белел на фоне темных строений. Он был одет в легкую пижамку, а его правая рука сжимала пистолет, ствол которого тускло поблескивал в призрачном лунном свете.

Этот ребенок стрелял в Джози.

Даниэль одним коротким марш-броском преодолел расстояние, отделявшее его от мальчика, и молниеносно произвел захват. Сразу же одной рукой мужчина крепко зажал ему рот, а вторую использовал, чтобы отобрать пистолет и полностью обездвижить.

Рассудив, что наименее травматичным для мальчика будет лишить его сознания, Даниэль пресек возможные попытки ребенка побороться за свою свободу, быстро пережав ему сонную артерию, после чего тот мгновенно обмяк в его руках. У мужчины ушло меньше минуты на то, чтобы связать юного снайпера прежде, чем тот снова придет в себя.

С ребенком на руках он вихрем ворвался в здание и был вынужден тотчас же затормозить, наткнувшись на Джози."

"Ее глаза были закрыты, а голова безвольно склонилась на бок. Девушка сидела на полу, который покрывала большая лужа густой темной крови, и одна из брючин влажно блестела, пропитавшись ею насквозь. Мать мальчика притулилась у противоположной стены, зрачки ее глаз до сих пор были расширены от пережитого шока, а по неестественно бледным щекам безостановочно катились слезы. Женщине завязали рот, но стоило ей только увидеть сына, как она стала отчаянно извиваться, пытаясь избавиться от кляпа и заговорить.

Даниэль использовал прочный синтетический шнур для того, чтобы довольно аккуратно, но крепко связать руки ребенка за спиной и, пропустив веревку вниз, также тщательно скрутить его лодыжки. Мужчина сгрузил обездвиженное тельце на колени к матери и, несмотря на нежелание заклеивать рот ребенка изолентой, ему пришлось это сделать, так как они больше не могли рисковать и позволить мальчишке перебудить весь лагерь, подняв тревогу.

Когда он закончил, женщина с отчаянным ужасом в глазах попыталась перехватить взгляд Даниэля.

— С вашим сыном все в порядке, он скоро очнется. — Это было единственное, что он мог сейчас сказать ей.

И откровенно говоря, Даниэль не испытывал никакого желания говорить что-либо еще. Он повидал слишком многих женщин и детей, которым пришлось заплатить очень высокую цену за фанатизм своих мужей и отцов, готовых послать их на мучительную смерть, вместо того, чтобы оберегать от опасности.