Я. Тебя. Заставлю

Рядом с ним самой хочется быть взрослой и мудрой.

Но глаза снова и снова режет, будто я продолжаю смотреть на яркий экран в полной темноте и зрение не может приспособиться. Ей-богу, словно песка туда насыпали, они слезятся, но соленая вода не помогает им очиститься.

В памяти всплывают фотографии из инстаграма. Их праздник так прекрасен!

Елена добилась своего, мне больно.

Так сильно больно, как никогда прежде не было. Я нарастила броню и научилась не реагировать на пренебрежительное отношение со стороны семьи Леонидаса. Порядки у них такие, обычаи. Разве я виновата? Но Кирилл… ему ничего не стоило взять меня с собой. Он человек принципов, делает лишь то, что хочет.

Взаимоуважение. Не о нем ли судья Богданов вещал несколько часов назад?

Возможно, у меня запоздалая реакция, но я откатываюсь в события почти недельной давности. Когда сидела на кровати в отеле и смотрела на закрытую дверь. Тогда я не плакала. Боролась.

Я думаю о том, как много для него делала. Охотно шла на все. Доступная и довольная. А он?

Было бы легче, если бы я совсем ничего к нему не чувствовала. Проблема в том, что я чувствую, и еще как. Еще с кальянной или даже… с подворотни у ресторана. Против своей воли, против здравого смысла!

Для него это просто сделка! Спокоен, безразличен, уравновешен. Бабушка в восторге, а я нет. Я хочу большего!

Злость рождает внутри бурю. Я сажусь на пятки, хватаю подушку и начинаю колотить ее.

— Я не хочу! — шепчу тихо-тихо. — Я не хочу так!

Вытираю щеки, а они мокрые снова и снова. Я так много выдержала! Я стойкая! Вспоминаю, как мне было страшно идти сюда, но я решилась. Как было жутко отдаваться мужчине без романтической прелюдии, но я смогла расслабиться и сделала все правильно. И я не раскисла, когда он указал на мое место жестким сексом в отеле. Заткнул рот в прямом и переносном смысле. Заявил, что запросто повторит, если посчитает нужным. И он повторит, я знаю.

Я собралась и вела себя мудро. Стерпела. Молча сделала выводы на будущее.

А сейчас? Подумаешь, не взял на крестины. С чего вообще ему туда меня брать?

Греческая подстилка.

А ведь обнимал на пирсе, тянулся ночью. Когда я назвала его чужим именем, он замер, и мне показалось, что я ощутила его боль. Скребущую, горячую, неожиданную и оттого нестерпимую. Кожей ощутила, как сильно его ранила, и готова была на все, лишь бы залечить, утешить. Потому что чувствовала к нему что-то. Давно уже чувствовала."

"Судя по всему, мне просто показалось. Я всего лишь царапнула его гордость.

Руки все еще дрожат, я облизываю губы, чувствуя на них соль. В прошлые выходные мой мир перевернулся.

— Я не хочу та-а-ак! — тяну жалобно. — Я хочу, — всхлипываю громко-громко и закрываю рот ладонями, будто вот-вот скажу что-то опасное. То, что изменит все. Банальное до отвращения.