Обещаю тебя забыть (СИ)

Это, по-твоему, называется хорошее?!

Я подхожу вплотную, заставляя ее спиной прижаться к стене. Вытягиваю руку, упираясь ладонью в стену рядом с головой Кати, и немного склоняюсь к ее лицу.

— Потому что это все не твое, — отвечаю, понижая голос и растягивая слова. — Работа, сфера деятельности, мужчина. Последнее — особенно.

Она смотрит мне прямо в глаза, улыбаясь с горечью. Чувствую жар ее тела, дыхание. Ее губы так близко, что кровь мгновенно устремляется вниз, лишая способности мыслить рационально. В груди печет от кипящей в венах ревности. И этот клубок эмоций толкает на безрассудные действия.

— А что мое, Стас? Может быть… ты? — произносит она тихо и, как чудится мне, совершенно искренне.

И я тону, вязну беспросветно в бездонных голубых омутах. Добровольно. Ныряя с головой. Полностью отвергая голос разума, который звучит где-то на периферии сознания.

Слишком все гладко, чтобы быть правдой. Слишком идеально.

— Может быть, и я… — повторяю за ней машинально.

Воздух становится вязким, горячим. Грудь распирает. Ее манящие губы тянут к себе магнитом.

— А не пошел бы ты! — внезапно меняет тон Андреева и коленкой метит мне между ног.

Я успеваю среагировать в самый последний момент, блокируя удар. Меня спасает разница в росте. Была бы Катя сейчас на каблуках или я ниже на десяток сантиметров — прилетело бы точно в цель, а так ситуация всего лишь приводит в чувство.

Мозги проясняются, разум возвращается из нижней головы в верхнюю.

— Убирайся отсюда, пока я не вызвала полицию! — толкает она меня в грудь. У самой глаза горят, как у дикой кошки, грудь высоко вздымается под тканью халата. — Не смей приближаться ни ко мне, ни к Ромке. Ты ему никто, слышишь?!

Романтический флер рассеивается, момент упущен, и я отхожу. Настало время трезво поговорить. Беру табурет, усаживаюсь на него и облокачиваюсь на стол. Подпираю рукой подбородок, стараясь концентрировать внимание на лице Андреевой, а не на стройных ножках. Все-таки меня не до конца отпустило.

— Уверена, что докажешь это в суде? — спрашиваю невозмутимо.

В груди еще бурлят отголоски эмоций, но внешне удается взять себя в руки.

Катя не придумывает, что сказать. Дышит часто, пытаясь найти достойный ответ, но, видимо, прекрасно понимает, что достойных аргументов против того же теста ДНК у нее нет.

— Зачем тебе все это? — наконец выдыхает устало.

— Что значит зачем?

— То и значит — зачем?

— Странный вопрос, когда дело касается родного ребенка, не находишь? — прищуриваюсь лениво. — Ладно, ты сама ушла, я еще могу понять, но почему о сыне умолчала? Он здесь при чем?

— Сама ушла? — снова прорывает ее на негатив.