Я тебя верну

По тому, как жадно берет мое тело, глотает мои тихие стоны.

После секса он сразу уходит в душ, хотя я прошу остаться и полежать со мной, чтобы поделиться впечатлениями.

— Сейчас приду, подожди немного, — роняет он.

Я надуваю губы, но запрещаю себе обижаться.

Данил просто пока не привык. Нам нужно время. Мне очень сильно хочется быть для него единственной и особенной. Когда дело касается этого человека, эгоизм во мне выходит на новый уровень. Какой-то запредельный! Взрывающий изнутри ревностью.

Усилием воли гашу эмоции. Понимаю, что придется еще многому научиться. У нас для этого вся жизнь."

"Поездка на хутор выходит довольно изматывающей: перелет до Ростова, где остался внедорожник. Потом семь часов по трассе. Мы бы добрались быстрее, но каждые полтора-два часа Данил останавливается у какой-нибудь кафешки, чтобы мы с Мирославой могли размяться, погулять.

Когда до хутора остается часа два, я прошу сделать внеплановую остановку и покупаю на заправке кофе. Мирослава бегает по небольшой, но неплохо оборудованной детской площадке, я стою рядом и наблюдаю за ней. Данил подходит ближе, слышится его спокойный голос:

— Всё в порядке?

Чувствует меня. Мое настроение. Страхи. Фух.

Надо быть сильной. Нельзя позволять эмоциям разрушить тепло между нами.

— Не знаю, — стараюсь повторить его легкий тон и интонации, но не очень получается. Я нервничаю, это правда.

— Если ты не готова, мы можем вернуться.

— Нет, — нелепо посмеиваюсь. — Я готова. Просто... — Качаю головой. — Наша станица, хутор... эти места не ассоциируются у меня с чем-то хорошим, понимаешь? Странно думать, что я могу быть там счастливой.

Данил обнимает меня со спины. Наклоняется и шепчет на ухо:

— Я полностью счастлив, только когда нахожусь в тебе.

Я смеюсь. Обхватываю его безымянный палец и мизинец ладонью, сжимаю их сильно. Моему мужчине сложно выражать душевную близость иначе, чем через секс. Мне, наверное, тоже. Мы всегда, с самого начала отношений мало говорили о личном и много времени посвящали физическим ласкам. Мы... немного сломанные, наверное.

Каждый раз, оказываясь в постели, объятиями и поцелуями мы признаёмся друг другу в любви. И сейчас Данил тоже признаётся. Наверное, раньше, в восемнадцать лет, я бы не поняла. В очередной раз высмеяла бы его бесстыжие намеки. Сейчас у меня сердечко сжимается и болит.

— Хочу снова испечь шарлотку, потому что она тебе понравилась. А еще... хочу сделать тебе глубокий минет. Я люблю тебя.

— Сделаешь сегодня, — отвечает Данил милостиво.

Я закатываю глаза. Мы молчим минуту. Потом вновь слышу его голос:

— Марин, ты ведь понимаешь, что я не дам вас с Мирой в обиду?

Я быстро киваю и, повернувшись, прячу лицо у него на груди.

— Если какая-то тварь на тебя косо посмотрит, я ее вышвырну на улицу тут же. Без сожаления.