Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

И только потом до меня дошло, какого шеликуна я сама себе подложила этим предсказанием. Теперь Фурия перед отъездом, чего доброго, усилит защитные чары на двери клуба и конкретно на свитке с гимном. Даже пусть не поверила в предсказание. Просто так, на всякий случай.

Дриадрья Праматерь!

И угораздило же меня так сглупить…

Впрочем, ничего нового."

"Нехорошее предчувствие так накатило, что у меня даже аппетит пропал. Вот, связалась ведь с этим клубом, с гимном, с Сурией! Да и вообще со всей этой академией… И ее проректором-драконом, который почему-то совершенно не шел у меня из головы. Слава Дриадьей Праматери, его хоть за преподавательским столом не было и «пророчества» он моего не слышал.

Но ему доложат, как пить дать. Вон хоть Сурия и доложит.

Эл, как мог, постарался меня отвлечь, расписывая прелести блюд, поданных на ужин. Особенно он хвалил какое-то какие-то подозрительные маленькие лепешечки, которые все уминали за обе щеки.

Я придвинула к себе тарелку, отрезала маленький кусочек…

И сразу же поняла, что это. Сыр, обжаренный в лавровом листе.

Ой-ой-ой, бедный мой лаврик! Вандалы! Дикари! Совесть у них под каблуком, а стыд под подошвой, как любит говаривать моя бабуля. Разве так можно обращаться с благородным растением?

Окончательно расстроившись, я удалилась в покой. Немного времени погрустить в одиночестве у меня будет: Сурия с подругами отправилась в клуб. Явно для того, чтоб защиту на свитке усилить!

Эх…

Не успела я скинуть ранец на кровать, как в покой постучали. А на пороге обнаружился Павиан с конвертом в руках. Его травянисто-зеленый цвет мне сразу не понравился.

– Вообще-то я почту не разношу, – высокомерно заявил эльф. – Но для тебя, дриада, готов сделать исключение. Твой отец просил передать тебе лично в руки.

Воздав коменданту за старание баночку лунных лепешек, я сосредоточилась на письме. К зеленому конверту прилагалась коротенькая записка от папеньки: «Туни возвращается со своего лепреконского фестиваля! Если у тебя в ближайшее время не получится достать деньги, придется бежать. У нас с Ерином для этого почти все готово».

Час от часу не легче!

В конверте лежало письмо и зеленая пуговица.

Туни писал следующее:

«Бесценная Хэллечка, милая моя невестушечка!

Через неделю я возвращаюсь с фестиваля и надеюсь найти вас в добром здравии. Как моя будущая благоверная, вы должны будете сопровождать меня на королевском балу в честь Дня Одоления, на котором и будет официально объявлено о нашем скорейшем бракосочетании. К этому письму прилагаю национальный лепреконский костюм, в который вы обязаны облачиться на сиё торжество. Целую ваши ручки и ножки!».