Академия Крылатых, или В пекло тебя, дракон!

Ресор Ридргон, дракон, 21 год

Отец фэсс Онгрод Ридргон, дракон, мать фэссарина Ринейра Ридргон, драконесса, урожденная Ликон. Отец отца фэсса Торстон Ридргон, дракон, мать отца Лотара Ридргон, драконесса, урожденная…

От неосторожного движения моего локтя пузырек с чернилами, которыми я записывала эту крайне важную информацию о студентах группы боевых магов, что учились в Академии триста лет назад, плюхнулся прямо мне на колени.

Сегодня я была в светлом платье в мелкий зеленый горошек, поэтому ущерб моему наряду чернила нанесли ощутимый.

Помянув недобрым словом Ресора Ридгрона и всю его родню, как будто они были в чем-то виноваты, я при помощи заклятья чистки кое-как привела свой подол в порядок.

Разумеется, в моем бедственном положении был виноват вовсе не этот дракон, которого, наверное, уже и на свете-то не было. А совершенно другой драконюка – вполне себе живой и возмутительно самовлюбленный. И… последнее время совершенно не выходящий из моих мыслей...

Именно он, проректор Аэлмар, отправил меня в это всеми богами и шеликунами на свете забытое место, все сплошь заставленное башнями пожелтевших свитков, которые, как сухие листы, рассыпались прямо в руках.

Нужно было только видеть мерзкое самодовольное лицо дракона, когда он привел меня сюда и сообщил, что все эти свитки нужно перебрать и переписать, пока они окончательно не превратились в труху.

Так как всей этой просто архиважнейшей информации очень много лет, то использовать магию нельзя, а значит переписывать надо строго вручную.

Архиважнейшая информация, содержащаяся в свитках, была настолько архиважнейшей, что в архив пару лет никто точно не спускался, судя по толстому слою пыли, который покрывал тут все поверхности без исключения.

Я тут же ожидаемо расчихалась и обрушила первое же сооружение. Но Аэлмар очень бережно все это подхватил (даже бережней, чем меня тогда в Черном лесу, подлец!) – свитки воспарили в воздухе и аккуратно выстроились в новую башню. При этом дракон с такой укоризной посмотрел на меня, словно я предприняла попытку сожжения архива.

Хотя сейчас, если честно, после недели, проведенной за переписями, я постоянно представляла, как это делаю. Причем со счастливой улыбкой на лице.

Слава Дриадьей Праматери, в отличие от Сурьки, Джерласс меня от занятий не отстранил, и мои мытарства в архиве премежались с занятиями, которые хоть немного отвлекали от рутинной работы.

И добро бы, это сидение в архиве было полезным – тогда б я хоть как-то могла с ним примириться, несмотря на ужасающую скукоту этого занятия. Но нет, думаю, наказание проректора состояло как раз в том, чтобы нагрузить меня самым бесполезным делом на свете.