Рай тебя не спасёт

В длинных волосах не запуталось ни веточки, ни травинки. Ни одно пятнышко не осквернило чистоту её платья. Десять часов земля наполняла усталое тело силой, питала и восстанавливала. Природа заботилась о своих дочерях: самые роскошные кровати не могли сравниться с периной из мха, даровать столь глубокий сон, исцелить, наградить гармонией и спокойствием.

С наслаждением втянув ночной воздух, Маир поднялась со своей зелёной постели. Она чувствовала себя здоровой и полной сил, живой. Лягушки затихли. Где-то в темноте ухнул филин. Кто-то шуршал в листве. На другом берегу болота мышь, спасаясь от совы, зарывалась в нору.

Мох пружинил под ступнями — лучший в мире ковёр. Бесшумная, Маир опустилась на поваленное дерево у воды. Коснулась мутной болотной жижи — и поверхность разгладилась, посветлела, стала несовершенным зеркалом.

Когда-то, тысячи лет назад, Маир была молода, но это время прошло: теперь она древняя ведьма на вершине своего могущества. Её черты заострились. Длинные волосы окрасились серебром. Стали как тот туман, что стелется над болотами на заре. Какими они были раньше? Каштановыми? С лёгкой рыжиной? С красноватым отливом? А может, чёрными, как чешуя подгорных драконов? Демоническая кровь не могла вернуть этим пепельным прядям цвет. Маир не выглядела старухой. И юной девой не выглядела тоже. Но важно ли, какое отражение показывает озёрная муть? Глупцы верят сказкам о том, что ведьмы гонятся за ускользающей молодостью, но эти синие жилки, голубоватые вены, которые то и дело проступают под истончившейся кожей, — неизбежная дань времени — волнуют чародеек постольку-поскольку. Есть нечто более ценное, что крадут у женщин неумолимые годы: они разрушают чародеек снаружи, но быстрее уничтожают их изнутри.

Да и что такое молодость? Недостаток. Отсутствие опыта, неогранённые способности, которые ещё предстоит развить. Юные ведьмы занимают нижнюю ступень в колдовской иерархии. Как и те, чьи лица исчерчены паутиной вздувшихся вен: только одарённые получают доступ к демонической крови.

Ведьма склонилась над водной гладью. Левую щёку покрывала сетка рубцов. Маир могла бы спрятать их под иллюзией, замаскировать магией. Но зачем? Этими отметинами она гордилась больше, чем потерянной красотой. В Болотах красота не имела ценности. В Болотах даже не было такого понятия. Какая разница, какого цвета глаза, если они позволяют видеть, какой формы губы, способные рождать заклинания? Красота бессмысленна, не несёт практической пользы. Шрамы же напоминают о том, что Маир сделала, чем пожертвовала ради собственной расы. Девять спасённых жизней — вот что означал этот ожог. Маир получила его во время войны, когда бросилась вытаскивать сестёр из огненной ловушки, устроенной демонами.