Рай тебя не спасёт

Какой неимоверной глупостью казалось это теперь! Сейчас, израненная, униженная, мёртвая от усталости, Ева готова была молиться на своё тело. Несовершенное, слишком большое или слишком маленькое — какое угодно, оно оставалось единственной ниточкой, связывающей Еву с миром людей. В отличие от других пленников в Ордене, она не была бесплотным духом и теоретически могла вернуться домой, на Землю. Если верить Махаллат, никто не ждал её там, чтобы учинить кровавую расправу.

Всю ночь Ева обдумывала слова дьяволицы, а утром отказалась работать, пока её не отведут во дворец, к верховной богине. За встречу с Аилин она заплатила тремя кровавыми отметина от кнута на спине. И всё ради того, чтобы убедиться: Махаллат не солгала. Орден не собирался её отпускать. Жрица Света выставила Еву за дверь, ничего не объяснив.

Потрясённая пленница вернулась в барак и упала на грязный пол. Воя от злости, принялась изо всех сил молотить по доскам. Какое право они имеют держать её здесь? Какой смысл в этом искупительном пути, если её душа всё равно не перевоплотится? А избавление было так близко! На короткий миг она и правда поверила, что мучения скоро закончатся.

Снаружи слышался свист кнута, рассекающего воздух и землю рядом с вереницей людей, сгорбленных под тяжестью своих нош. Чьи-то тихие стоны боли. Ева так же хрипела, когда поднимала с земли очередной пятнадцатикилограммовый булыжник. Скоро за ней придут. Схватят, вытащат из этой тёмной берлоги на свет, под безжалостно палящее солнце. Толкнут к ненавистной каменоломне, которую она видеть не может.

Ева зажмурилась. Она остро чувствовала вонь от своей рубахи — кислый запах пота и крови. От неё разило хуже, чем от городской бездомной. Каждая секунда её рабского существования была наполнена этим зловонием. Ткань прикипела к ранам, пропитавшись сукровицей. От засохшей корками грязи мешковина стала жёсткой, словно наждачная бумага.

Как же хотелось снять с себя это рваньё! Чистая одежда превратилась в наваждение. По ночам Еве снилось, как она с наслаждением, с острым блаженством кутается в белоснежный халат, пахнущий цветочным кондиционером. Тем самым, который всегда покупала Марта в одном и том же маленьком магазинчике на пересечении шумных улиц. Ева помнила эту белую пластиковую бутыль. На этикетке рыженькая модель растягивала губы в преувеличенно счастливой улыбке, словно говорящей: вся радость мира — под этой крышкой. И, чёрт побери, Ева была с ней согласна!

Пленница сжалась в клубок, обнимая живот. Судя по звукам, от голода желудок принялся переваривать сам себя. Урчал так громко, так настойчиво, что, казалось, был способен заглушить гул подъезжающей к станции электрички.