Заставлю тебя полюбить

Сейчас он звучал примерно в такой же манере, как и со своими подчиненными. Безапелляционно. Потому что все-таки несмотря ни на что за свою дочь он будет рвать глотки.

Это Ракитин понимал и уважал. Когда у него будут дети, он едва ли чем будет отличаться от Каина, потому что в этом они все похожи. Что Макс, что Руслан, что Саша, выросший буквально среди настоящих мужиков с адекватными принципами жизни. А так, как для него Мила была сродни божеству, то и дети от нее будут такими же.

Только вот Ракитин зарекся быть более внимательным к девочкам. Видит Бог, есть пример, почему надо особенно тщательно следить за душевными метаниями своих дочерей.

— Понял, принял, осознал."

"— Попроси Милу взять трубку, — последовала теперь более мягкая просьба.

Ракитин сморщился. Куда он там уговорит на что-то Милу, скорее Земля с орбиты сойдет! Ей-богу!

— Такое ощущение, что ты не знаешь собственную дочь, — позволил себе ехидство Саша.

— Я-то знаю, но мне на Настю смотреть обидно. Она вбила себе в голову, что во всем виновата, что потеряла дочь, что не уследила. Я уже устал биться о стенку и говорить, что есть вещи, над которыми мы не властны. Переходный возраст и гормоны мы прожили без проблем, но догнал он нас позднее. Ты и сам знаешь, какая Настя мать, наседка, другими словами. Но сейчас она свято уверена в том, что в теперешних реалиях является отвратительной матерью. Еще и давление скачет на нервах.

Саша не считал Настю плохой матерью, более того, для него она была образцом, как и Аля, собственно говоря. Удивительно, как Рус и Макс выбрали себе жен, удивительно похожих между собой. Настя всегда и всюду была с дочкой, она участвовала во всем, прямо или опосредованно.

— Я считаю, что было что-то, Саш. И она не сказала и не собирается рассказывать это что-то. Нутро чует. Не может внезапно послушная девочка стать оторвой, — продолжил Каин.

Саша уже начал «догонять», что причина явно была в нем. Иначе откуда тогда такая лютая ненависть на ровном месте. Ведь он ровным счетом ничего не смог бы ей сделать такого, за что его можно было так ненавидеть. Пусть за ненавистью скрывалось совсем другое чувство, которое Мила ревностно оберегала и не хотела показывать. Тут две стороны одной медали, в шаге от ненависти с одной и в сантиметре от любви с другой.

— Разберемся, Настю успокой. Мила позвонит. Или возьмет трубку.

Мужчины попрощались, а у Саши в голове еще больше мыслей зароилось.

Пробуждение Милы он почувствовал внутренностями, что сжались внезапно и остро. Каждый шажок отдавался в грудине болезненным спазмом. Он мог высчитать ее приближение, мог осознать нежное дыхание и шелест домашней одежды. Его.

— Доброе утро, — сонно прошептала девушка, потягиваясь и зевая. Умилительная картина открылась перед глазами Ракитина.