Я тебя отвоюю

В некоторые дни звонков с неизвестных номеров, а еще сообщений во всех установленных на телефоне мессенджерах, часто даже без «привет, как дела?», а сразу с уродливыми половыми органами, было так много, что Дашу накрывала паника. Приходила шальная мысль просто сменить номер, но… Это повлекло бы закономерные вопросы от Стаса и родителей, а врать она зареклась. Спасла только блокировка входящих вызовов и сообщений от всех не внесенных в телефонную книгу номеров.

Хотя вся история длилась не дольше недели, но даже она смогла закалить Дашу, которая… Теперь точно знала — недооценивала Дину в ее склонности к подлости. А это ведь начало. И совсем не обязательно все оборвется вместе с решением суда.

Что Дина будет делать дальше ни Стас, ни Даша не знали. Она пыталась несколько раз аккуратно спрашивать у Волошина о его прогнозах, но он не рисковал их давать. Просто надеялся, что угомонится, пусть с запозданием, но осознав, что это все. Тем более… Когда их не будут связывать брачные узы, отпадет необходимость сохранять хотя бы минимальные контакты. А если нет — оставалось получить ограничительное предписание. Когда Даша убедилась, что их выдают, ей даже стало чуточку легче.

С каждой неделей Даша все реже появлялась в своей квартире. Как бы ни любила местную спальню, кухню, как бы кропотливо не выбирала здесь каждую деталь… Не скучала совершенно. Приезжала, когда нужно было что-то взять или вернуть на место, и с душевным трепетом неслась к Стасу.

Когда-то, еще в прошлых отношениях, тревожилась, смогут ли они с Богданом, настолько привыкшие каждый к своему личному пространству, ужиться. А теперь… К черту личное! Только общее. Начиная с пространства и заканчивая дыханием.

И пусть поначалу Даша еще боялась, стеснялась, сдерживалась, не вываливая на Стаса все свои отчаянно влюбленные мысли в той мере, в какой хотелось, но теперь перестала.

Когда грудь разрывало от переизбытка чувств — позволяла себе ими делиться. Пару раз даже слез не сдерживала от счастья, когда он говорил или делал что-то вроде бы незначительное, но слишком наполненное заботой именно того — единственного, любимого — человека, чтобы у нее был малейший шанс сдержаться.

Сегодня квартира тоже должна была остаться пустой. Стас — заехать за Дашей после работы, привезти к себе, но планы были разрушены одним звонком.

Даша как раз пила кофе, облокотившись о стойку рецепции, слушала историю Аллы о том, как та вчера неудачно сходила на свидание, тихонько похихикивая… На душе было так хорошо, что словами передать не получилось бы. До следующего заседания осталось чуть меньше месяца, а значит… Еще немного, еще чуть-чуть и Стас будет свободен, как птица.