Я тебя ненавижу

Эмиль оторвался от моего рта, поцеловал скулу, спустился ниже к шее, впился в нее сначала зубами, а потом зализал укус.

– Я так сильно хочу тебя, – прорычал он мне в кожу.

– А я так сильно тебя ненавижу. Все из-за тебя, – со стоном ответила я, отклоняя голову на бок, давая Эмилю больше пространства для поцелуев."

"– Знаю, Кукла, я знаю, – шептал он, стягивая с меня свои шорты, под которыми не было белья.

Как только я переступила через них, Эмиль подхватил меня на руки, заставив обвить его талию ногами, а шею – руками. Он не переставал тискать меня, сжимать кожу, прижимать к своему стояку, пока нес по лестнице, направляясь в спальню. Я запустила пальцы в волосы Эмиля, сжала их и потянула голову наверх, практически требуя поцелуя. Он не преминул ответить на мою немую просьбу, но в этот раз поцелуй был нежнее. Тарханов как будто вспомнил, что моя губа еще саднит.

Когда мы оказались в спальне, Эмиль бережно уложил меня на кровать и стал быстро снимать с себя одежду, осматривая меня с головы до ног, задерживаясь взглядом на оголенной промежности и ногах.

– Сними футболку, – хрипло скомандовал он, а я, удивив сама себя, подчинилась.

Наверное, многодневная близость к Тарханову совсем отключила мне мозги, потому что, как только моя футболка полетела в сторону, я сжала свою грудь и слегка потянула за соски. Я со стоном выгнула спину от простреливающих в низ живота ощущений. Мне нравилось, что в этот момент Эмиль смотрит на меня, а его член, освобожденный от боксеров, наливается кровью, становясь тверже.

Эмиль навис надо мной, накрыл один из сосков губами и начал сосать его, пока терся членом между моих ног. Мне стало невыносимо жарко, мысли дрейфовали между «не делай этого» и «быстрее, сильнее». Голова кружилась от ощущений, пока Эмиль целовал и облизывал каждый доступный ему кусочек кожи, сильнее вдавливаясь членом в мою плоть. Меня так сильно накрыло возбуждение, что связных мыслей не осталось, только лишь чистое желание, без примеси здравого смысла.

– Ненавижу тебя, – прохрипела я.

– Знаю, Поля, – привычно ответил Тарханов. – Я все знаю, детка.

А в следующее мгновение Эмиль пристроился у входа и медленно вошел, глядя мне в глаза. Его зрачки расширились настолько, что янтарная радужка практически исчезла. Он жадно ловил мой взгляд, пока медленно двигался во мне. А я рассматривала его всего – как двигались и сокращались мышцы, как его мощное тело напрягалось и расслаблялось на мне. Я впитывала взглядом приоткрытые, слегка опухшие от поцелуев губы, жадный взгляд, растрепанные моими пальцами волосы, и внезапно улыбнулась. Мне было так чертовски хорошо в тот момент, так невероятно приятно, что я не смогла сдержать улыбку. Швы тянули ее в сторону, саднили, но я никак не могла скрыть ее.