Я бы тебя не загадала

Никита оттягивает волосы, собранные в хвост, не давая опустить голову, и терзает меня поцелуем.

Дерзко, смело, напористо.

Тяжелое дыхание с хрипом вырывается из горла, когда Никита опускается к шее, слизывая любимый напиток пиратов. Он хватает меня за бедро, поднимая ногу. Прижимается всем телом, заставляя исчезнуть все, что нас окружает. Из мрака доносится шум приближающегося цунами. Головой понимаю, нельзя просто стоять и смотреть на эту гигантскую волну. Нужно бежать. Она же меня просто убьет.

– Никита! – впиваюсь ногтями в его плечи, пытаясь отпихнуть.

– Хорошо… А теперь меньше злости и больше страсти, малышка, – рокочет он, толкаясь бедрами напротив.

– Что? Ты… М-м-м…

Еще один толчок. Язык проходится по мочке уха.

Слышу всплеск волн, ударяющихся о бетонный пирс. Предвестники бури.

– А как ты хотела? – шепчет он. – Ты стонешь, а я задаю ритм.

– Я… – задыхаюсь, потому что его рука отпускает волосы и ловко забирается под платье, обхватывая ягодицу и дергая вперед. – Я тебя не выбирала.

– У тебя не было выбора, – от каждого звука его голоса и движений тысячи вспышек разлетаются от груди к низу живота.

Сердце вскачь. Мысли нахер.

Принципы? Что это?

Страхи? Есть такое слово?

Сейчас нет.

Ничего больше нет.

Только летний дождь, табак, терпкий аромат рома. Крепкое сильное тело, бесстыжие пальцы, шумное дыхание рядом. Никита нагло и смело касается там, где сосредоточилось желание, вызванное его напором и глупостью, о которой я буду долго жалеть, но это потом. Все потом…

– Вот поэтому я и люблю чулки. Тебе было бы приятнее.

– Нет! – мой протест звучит, как согласие.

– Да, малышка. Да…

Между его пальцами и мной два слоя тонкой ткани, но я все чувствую словно наживую. Оголенным проводом по голой коже.

– Никита, пожалуйста… – слабо сопротивляюсь, стискивая его руку.

Почти хнычу, до боли закусывая нижнюю губу, но все равно дышу слишком громко.

– Пожалуйста что? – его зубы смыкаются на шее.

Не так, как в прошлый раз. Куда мягче, и от этого только хуже.

Его утробное рычание, мой сдавленный полустон-полувсхлип. И случается то, что не поддается контролю. То, что на несколько секунд делает тебя ничем и одновременно всем.

Пытаюсь отвернуться, чтобы спрятать лицо, не в силах унять вихрь ощущений и чувств. Никита обхватывает меня за шею, приподнимая подбородок большим пальцем.

Контрольный выстрел.

Глаза в глаза.

Он пожирает взглядом, жадно впитывая каждую эмоцию, и я позволяю. Хочу увидеть хотя бы малюсенький интерес. Не просто, как к какой-то малявке.

Мои губы раскрыты, горло печет от рома и стонов.

Тьма напротив медленно отступает.

Все возвращается на свои места.

Мы на дне рождении Ларисы. Игра.