Моя ревность тебя погубит (СИ)

Он хрипит на ухо, когда мои узкие стеночки сокращаются и ещё больше сжимают его, находящегося внутри.

— Я делаю тебе слишком больно, малыш? — нежно спрашивает Стас, разъярённо сжимая меня в своих руках — и ему это ничего не стоит.

— Нет, просто он огромный, — единственное, что могу сказать я. Не важно, первый раз, второй или третий, потому что его размер не станет меньше, прежде чем он перестанет двигаться во мне. Секунда — и я чувствую всё, что чувствует он. Небольшой спазм в мышцах его ног, переходищий в импульс — и он заливает внутрь меня сперму, когда моё безжизненно тело поднято в воздухе на его руках.

Я наивно думаю, что это всё, но Стас не останавливается.

— Мы ещё не закончили?

— Нет, малыш. Я собираюсь доставить тебе ещё моря удовольствия.

— И доставить моря удовольствия себе, — в шутку говорю я, позволяя его властным губам снова растерзать мои. Кажется, в ближайшие несколько часов разговора о свадьбе не будет — потому что с его намерениями я точно не смогу говорить.

34. Всё ради тебя

Моё тело неподвижно накрывает её тело, распластанное на столе, часть поверхности которого застелена моим пиджаком. Полностью голая, она лежит на этом самом пиджаке с полузакрытыми веками, посапывая и расслабленно дыша. Мои огрубелые руки не прекращают гладить нежную и упругую грудь молочного цвета. Большой палец обводит круги вокруг алого набухшего соска, который раскраснелся после моих бесчисленных поцелуев и покусываний.

Полина облизывает пересохшие губы, теперь уже полностью закрывая глаза. Такое ощущение, словно она где-то в другой реальности — и мне страшно хочется вернуть её к себе, снова взять на руки, снова трахнуть, с каждым толчком всё больше и больше заявляя на неё свои права, и снова испустить в неё свою сперму. Её судорожные оргазмы в моих руках — это лучшее, на что мне доводилось смотреть в жизни. От подобного зрелища рассудок может затуманиться, особенно мой рассудок, и без того заряжённый мыслями о ней.

Всё ещё нависая над ней и любуясь её богоподобием, до которого мне позволено дотрагиваться, я запускаю пальцы в её шёлковистые шоколадные волосы и убираю прилипшие волоски с её лба. Полина никак не реагирует на моё прикосновения, словно они ещё больше убаюкивают её.

Чёрт, невольно я возвращаюсь в то время, когда она чуть не была изнасиловали двумя блядскими отродьями. То время, когда она вздрагивала и пугалась любого прикосновения. Её тело окутывало напряжение — хоть и недолгое, потому что вскоре она расслаблялась в моих руках, но это напряжение было.

И теперь она даже не распахивает своих прелестных глаз, когда я касаюсь её. Она просто всецело доверяет и принимает то, что я делаю для неё. Она не боится, не дёргается, не трепещит и не дрожит.