Люблю тебя (СИ)

До нынешнего момента. Я никогда не стану матерью, и почему-то именно сейчас начала ощущать боль от этого.

Никита садится рядом.

— Послушай меня внимательно. Нельзя доверять мнению одного врача в одной больнице. Откуда ты знаешь, насколько тот врач был компетентен? Может, он прогуливал занятия в медицинском? Может, он вообще купил свой диплом? А может, он родственник главврача и занимает место по блату?

— А может, он был отличником, честно получил свой красный диплом и сказал мне все так, как есть? А в твоей любимой Германии мне повторят то же самое?

— Все равно нельзя сдаваться, Лиль. Никогда нельзя сдаваться.

— В тебе говорит футболист.

— Так я потому им и стал, что никогда не сдавался. Даже когда хотелось сдохнуть от усталости. Даже когда колено болело так, что хотелось оторвать ногу и выбросить. Я все равно бежал вперед с мячом. Умирал, но бежал вперёд. Потому что никогда нельзя сдаваться.

Абсолютно бессмысленный разговор, и Свиридов — точно не тот человек, с которым я хочу обсуждать свои репродуктивные возможности.

— Я подумаю над твоим предложением, когда встречу мужчину, от которого захочу родить детей. Но этот мужчина — не ты! — рявкаю и ухожу в ванную.

Глава 23. Это только секс

Лиля"

"В ванной, стоя под горячими струями воды, я не сдерживаюсь и плачу. Притупившаяся за годы боль вернулась и прострелила меня с головы до ног. Я так хочу начать новые отношения, так активно знакомлюсь и хожу на свидания, но что я могу предложить мужчинам? Я не способна иметь детей. Кому я нужна такая? Недоженщина.

Самое смешное, что Никита так и остался моим единственным мужчиной. Я не то, что переспать ни с кем после него не смогла, я даже поцеловаться не смогла. Дальше третьего свидания ни с кем не зашло.

Дверь ванной распахивается. В следующую секунду отодвигается шторка, и Никита становится сзади. Обнимает меня со спины, а я приваливаюсь лбом к кафелю. Мои плечи трясутся, и, конечно, Никита догадывается, что я плачу.

— Я часто думаю о нашем ребёнке с тех пор, как ты мне про него рассказала, — произносит тихо мне на ухо.

Напрягаюсь каждым сантиметром своего тела.

— Что ты о нем думаешь?

— Все подряд. Мальчик это был или девочка? Каким бы сейчас был наш ребенок? На кого бы он был похож? Он бы любил футбол, как я, или кино, как ты?

Каждое слово Никиты оголяет мои нервы. Сколько он приезжал, сколько мы виделись — ни разу не обсуждали нашего неродившегося малыша. Я была уверена, что Никите это безразлично.

— Ты не хотел ребенка, — в интонации моего голоса отчетливо слышится обвинение.

— Да, не хотел, — произносит с раскаянием. — Но если бы он родился, я был бы счастлив.

— Ты лжёшь! Ты бросил меня и уехал! Тебе не нужна была я, тебе не нужна была семья! Ребенок не изменил бы этого.