Я тебя верну

Сестра что-то бузит, эмоционально размахивает руками, указывая в сторону подъезда, но, по-моему, ее никто не слушает.

Когда они отъезжают от дома меня начинает трясти еще сильнее, и такой откат накрывает, что едва могу устоять на ногах. Дурацкое сердце трепещет и сжимается, норовя и вовсе остановиться, и никакое самовнушение не помогает.

Я сколько угодно могу повторять себе, что сильная, храбрая и отчаянная, но какой смысл врать? Меня колбасит от одного присутствия Влада.

Злость, ревность, разочарование, обида — все это заново поднялось, образуя кипящий водоворот там, где еще совсем недавно была уверенность в том, что все прошло.

Почему прошлое просто не может отпустить меня и остаться в прошлом? Я не хочу ни страданий, ни переживаний, ничего. Я просто хочу спокойствия.

Я иду в комнату и смотрю на смятую постель, в которой застукала Влада с левой девкой. Казалось бы, какая разница, он чужой муж, и мы давно не вместе, а меня кроет по-черному.

Ревность вместе со злорадством. Я как последняя дрянь радуюсь тому, что их брак — дешевый фарс. Надеюсь, они оба мучаются в нем и давятся от безысходности…как и я.

Квартиру я отвоевала, но находиться в ней выше моих сил. Изо всех щелей веет Ольгиным присутствием, а еще по нервам бьет запах хвойного яблока. Тот самый, от которого раньше дурела и надышаться не могла.

Я не могу здесь оставаться.

Кто-то может меня назвать истеричкой, но мне плевать. Схватив с полки сумку, я выбегаю на лестничную площадку, а потом и вовсе выскакиваю из дома. Тяжело опускаюсь на лавочку во дворе, облокачиваюсь на колени, обхватываю пульсирующие виски и пытаюсь успокоиться.

Нельзя так. Просто нельзя и все. Надо закрыть дверь в прошлое и идти дальше."

"— День добрый, — набираю телефон компании по вывозке мусора, — мне нужно вывести хлам из дома.

— Мебель? Коробки? — деловито уточняет девушка оператор.

— Все. Хочу, чтобы остались голые стены. Сегодня!

— Это будет недешево.

— Мне все равно, — еле сглатываю и сообщаю адрес

Идти некуда, поэтому я продолжаю сидеть на лавке, жду рабочих, отдаю им ключи и наблюдаю за тем, как они выгребают все барахло из моей квартиры, и малодушно надеюсь, что, когда все это закончится, мне станет легче.

Пока сижу на лавке мне названивают все, кому не лень. И отец, и тетя Лена, и Оленька. Только Швецова для полной радости не хватает, но этот гад мне точно звонить не станет. Я игнорирую всех, потому что и так понятно, из-за чего такой шквал звонков. Сестрица нажаловалась предкам и они, как всегда, будут пытаться нас помирить и попутно убедить меня, что нельзя обижать маленьких и слабых. Именно так они видят свою драгоценную Оленьку — хрупкий цветочек, который нужно оберегать. В отличие от меня. Я-то в их глазах с пеленок была взрослой и самостоятельной.