Я тебя верну

Аж мурашки по коже…

Классические черты, волевой подбородок, прямой нос, глаза цвета выдержанного коньяка. Ему чертовски идет легкая небритость и ямочки на щеках, когда улыбается. И улыбка ему идет. И он это прекрасно знает.

— Да-да, знаю, — словно в подтверждение моих мыслей, — Я охрененный. Можешь, любоваться. Разрешаю.

Он веселится, а у меня то ли из-за падения, то ли из-за него самого, происходит разжижение мозгов и напрочь пропадает весь сарказм и красноречие. Вместо того, чтобы поставить на место самовлюбленного нахала, просто пялюсь на него, открыв рот и по-прежнему цепляясь за мягкий свитер. Под ладонями размеренно бьется сильное сердце, завораживая своим гулом.

— Яська! — к нам подлетает Ольга, — ты в порядке? Я так испугалась!

— В порядке, — нехотя убираю руки от своего спасителя и отступаю, высвобождаясь из кольца сильных рук. Тут же становится холодно и хочется обратно, будто отобрали что-то важное.

Похоже, мистер Охрененный с одного захода умудрился сразить меня своим животным магнетизмом. Профессионал.

— Спасибо! — она благодарит его вместо меня и улыбается так, что я могу пересчитать все ее пломбы.

— Спасать девушек, попавших в беду — это мое призвание. Если что обращайтесь, — он бесцеремонно, по-хозяйски обнимает меня за плечи, а я не дышу и молюсь, чтобы он не заметил, как меня перетряхнуло.

На этом наше общение обрывается. Спасатель томных дев считает свой долг выполненным и, заправив руки в карманы, неспешно уходит прочь.

— Кто это? — мрачным взглядом провожаю улыбчивого нахала, старательно не замечая того, как сердце в груди делает кульбиты, — я его раньше не видела.

— Мой будущий муж, — ошалело отвечает Ольга.

— Ты даже не знаешь, как его зовут, — фыркаю я, пытаясь заставить себя не пялиться на спину парня.

Хорошая спина. Даже через свитер просматриваются рельефы. Плечи широкие, расслабленные. Походка легкая, уверенная, пружинистая."

"Он словно чувствует, что я смотрю. Разворачивается и, продолжая идти спиной вперед, насмешливо делает под козырек.

Меня отпускает, только когда он скрывается за поворотом. Воздух снова возвращается в легкие, шум в голове затихает, но колени все еще ватные и дрожат, а еще сладко щемит где-то в животе.

— Ничего, узнаю, — у сестры лихорадочный блеск в глазах. Тот самый, который вспыхивает каждый раз, когда на горизонте появляется достойная «жертва». — Ты видела, как он на меня смотрел? Видела?

Мне очень хочется сказать, что ни черта он на нее не смотрел. Только на меня. И глаза у него такие… Темные, с затаенными бесячими огоньками. И улыбка…

— Вот увидишь, Славка, никуда он от меня не денется.

Внезапно эта фраза раздражает.