Я тебя верну

Методично, хладнокровно, без малейших сожалений. Так, как обычно делаю это, если она меня сильно достает. А при нем почему-то застеснялась, не захотелось показывать себя во всей красе. Я ведь совсем не принцесса, могу быть жесткой и очень резкой.

— Куда мы отправляемся? — Ольга идет рядом, ревниво поглядывая на наши руки, но при этом не забывает улыбаться. У нее прямо поперек физиономии красными буквами написано — я вам весь кайф обломаю.

— Мы? — хмыкаю я, — мы по своим делам, а ты на горшок и в люльку. Спать пора.

У нее на щеках выступают красные пятна, но она держится, улыбается, хотя местами улыбка становится похожа на оскал.

Как же не хочется ругаться при Швецове.

— И не мечтай. Влад вот не против, чтобы я с вами шла. Да, Влад?

— Конечно, не против! — он резко останавливается. — Оленька, можно тебя на минуточку?

Говорит тем самым голосом, от которого у меня обычно мурашки бегут. Сестра тут же тянется на встречу, как собачонка, которую колбасой поманили, а я чувствую себя так, будто меня в прорубь сбросили.

— Да, конечно, — она нагло влезает между ним и мной, вызывая желание вцепиться в накрученные локоны."

"— Я сегодня не мог оторваться от твоих глаз. Они прекрасны.

Какого черта?! Швецов! Я ведь не только в локоны могу вцепиться, но и бубенцы открутить.

— Спасибо, — мурлыкает сестра, бросая на меня быстрый взгляд полный торжества.

— Я не знал, что ты придешь, поэтому не подготовился.

— Ничего страшного, — кокетливо крутит свои блестящие лохмы.

— Так что…кхм…эти цветы, — он бесцеремонно забирает у меня букет и протягивает ей, — они должны быть твоими.

Что??? Я дар речи теряю и едва сдерживаюсь, чтобы не броситься в драку за веник. Да кто так делает! Отобрать подарок у одной девушки и тут же отдать его другой?! Это вообще нормально?!

У Ольги горят щеки и пылают глаза. Она обхватывает обеими руками тяжеленую кипу, прижимает к себе и блаженно нюхает, не сдерживая торжествующей улыбки.

— Так приятно!

— Я старался, — этот гад самодовольно улыбается.

— Яська, кстати, все равно розы не любит. Ей гладиолусы подавай.

Какие, блин, гладиолусы? Отдай мне мои розы!

— Держишь? — участливо интересуется Влад, — букет тяжелый. Аккуратнее.

— Он прекрасен, — она снова затягивается, а я представляю, как хватаю ее за затылок и с силой впечатываю мордой в самую сердцевину букета, туда, где за нежными бутонами прячутся острые шипы.

— Вот и славно. Держи. А нам с Ярославой надо поговорить, — хватает меня под руку и куда-то тащит.

— Но, — нам в след доносится растерянное блеяние и неуклюжее клацанье каблуков. Что-то падает. Похоже, сумочка соскользнула с плеча, пока сестра пыталась перехватить букет.

— Бежим! — шипит Влад мне на ухо, — веник ее задержит.